Вверх страницы
Вниз страницы

Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма » #"Неудобные" темы в истории » "Стланиковые" конвои японского флота: до Охи и обратно


"Стланиковые" конвои японского флота: до Охи и обратно

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

"Стланиковые" конвои японского флота: до Охи и обратно

В годы Второй Мировой войны на Северном Сахалине сложилась парадоксальная на первый взгляд ситуация: там бок о бок работали советские и японские нефтяники под общим девизом "Все для фронта. Все для победы". В общем, японская концессия, образовавшаяся в этом городе в 20-30-е годы ХХ века, срок ее деятельности, пролонгированный в 1936 году на пять лет с условием, что ликвидация концессии 6 апреля 1941 года "имеет окончательный характер", успешно работала и в войну.

При этом, чтобы оно успешнее работало и в войну, Япония, используя трудное военное положение СССР, 4 декабря 1941 года устами вице-министра иностранных дел Ниси отказалось от ранее взятых на себя обязательств по ликвидации японских концессий к 6 апреля 1941 года. Японская сторона мотивировала этот отказ тем… что идет война СССР и Германии и, по словам вице-министра Ниси: "Я не говорю, что оно потеряло силу, а говорю, что осуществить его стало невозможным". Советское правительство "отвергло наглые требования японских дельцов", смогло прекратить геологоразведочные работы, но концессия осталась.

А в самом городе функционировало японское консульство, деревянное здание которого сохранилось и поныне на въезде в город. Хлопот военной контрразведке и местному отделению НКВД лишние глаза и уши в нефтяной столице нашего края добавляли преизрядно. Но промысел работал ритмично, нефть в теплое время года перегружалась на японские танкеры в заливе Уркт и уходила в Японию - чтобы стать бензином для базовой и палубной авиации, мазутом и соляром для надводных кораблей и подводных лодок. Конечно, никакого сравнения с объемами поставок с Борнео, Явы и Суматры, но зато ритмично и плечо перевозок короткое. И подводных лодок антияпонской коалиции не так много, как на юге…

А что такое ритмично и стабильно, в свою очередь ярко продемонстрировали корабелы Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре, собравшие в годы Второй Мировой войны 2 легких крейсера, 2 мореходных монитора, лидер эсминцев, пять эскадренных миноносцев, сторожевики, сетевые заградители и несколько подводных лодок. По сути - практически компенсировав разгром южной судостроительной базы и блокаду балтийских судостроительных заводов. Работа охинских нефтяников обеспечивала технологическим топливом мартеновские печи Комсомольска-на-Амуре, а шахтеры Дуэ и Мгачи - "палочку-выручалочку" капитанам транспортных судов Дальневосточного и Николаевского-на-Амуре морских пароходств, поскольку на низкокалорийном приморском угле идти в Портленд и Сиэтл было самоубийством - пароходы просто не выгребали против штормовой волны на подходах к западному побережью США и Канады. "Засветился" сахалинский уголь и на метеорологических станциях на берегах Восточно-Сибирского моря и моря Лаптевых, снабжавших гидрометеорологическими данными перегонную трассу Аляска-Сибирь.

Иными словами - мал золотник, да дорог. Это прекрасно понимала как советская сторона, так и японская. К вопросу о концессиях возвращались в 1942 году. И в 1943-м. В 1943 году разговаривать с японцами стало проще - после поражения Германии в сражении на Курской дуге и выхода Италии из войны чаша весов склонилась в сторону антигитлеровской коалиции. Как ни крутили и ни вертели фактами и контрдоводами японцы, затянув переговоры до марта 1944 года, а конец японской нефтяной концессии на сахалинской земле был предрешен - в декабре 1943 года истек срок рыболовной конвенции, ее нужно было срочно перезаключать до марта 1944 года… Иначе назревал продовольственный кризис. И японцы согласились на условия советской стороны. 30 марта 1944 года был подписан договор о передаче японских нефтяных и угольных концессий советскому правительству. Японские концессионеры передавали всё имущество советской стороне, взамен чего СССР должен был уплатить Японии 5 миллионов рублей и брал на себя обязательства после окончания войны поставлять Японии ежегодно в течение 5 лет 50 тысяч тонн нефти на обычных коммерческих условиях.

И надо сказать, даже в условиях войны, действий "антикоминтерновского пакта" в Японии нашлись люди, уцелевшие в ходе серии мятежей, удачных и неудачных покушений и убийств, ратовавшие за укрепление советско-японских отношений. Уже поздней осенью второго года Великой Отечественной войны, 7 ноября 1942 года, на приеме в советском посольстве в Токио бывший японский посол Татекава сказал послу СССР: "В силе и крепости Советского Союза и в стойкости духа советского народа просчиталась не только Германия, но и Япония. Ожидаемого краха Советского Союза не получилось". Эти слова отражали настроения части японской политической элиты, искавшей выход из тяжелейшей ситуации. И было понимание необходимости дипломатических, территориальных и экономических уступок. Такой план предложил японский дипломат Сигемицу. Он сводился к следующему:

1. Япония признает интересы Советского Союза в Маньчжурии. Стороны заключают трехсторонний торговый договор между Манчжоу-Го, Японией и СССР. Что от этого выигрывает Япония. Де-юре на Манчжоу-Го распространяется статья Айгуньского договора с Китаем, на основании которой по Амуру ходят только русские и китайские суда. Таким образом, продукция Анчанского металлургического комбината и не только его попадает в Японию не только через Дайрен и порты Кореи, но и по внутренним речным и водным путям СССР.

2. Отменяется условия действующей рыболовной конвенции. С учетом того, что готовую рыбную продукцию, следовавшую от берегов полуострова Камчатка, американские подводники начали перехватывать вместе с рефрижераторами с сентября 1942 года.

3. СССР получает Южный Сахалин и Курильские острова до Урупа. Таким образом, Советский Союз получает незамерзающие глубоководные проливы, а Япония показывает шиш на постном масле навязчивой американской идее заполучить военно-воздушную базу на Камчатке. В общем, план "Сё-4" сворачивается по определению - Сталин был категорическим противником эскалации боевых действий на морских коммуникациях, связывающих СССР и США и регулярно одергивал президента Рузвельта, пытавшегося втянуть СССР во войну на востоке до окончания войны с Германией. А это, как ни крути, колоссальная экономия ресурсов.

Одновременно Сигемицу готовил почву для заключения советско-германского сепаратного мира, неоднократно обращаясь к советскому руководству и просил о посредничестве в переговорах с генералиссимусом Чан Кайши. Советское руководство отвергло и эти предложения. Провалом закончились и попытки заключить сепаратную сделку с гоминьдановским Китаем.

И много чего другого, в частности неудачные переговоры в Стокгольме между представителями Великобритании и США... На Сигемицу в Токио посмотрели как на клинического идиота и законченного неудачника, и его проекты не получили развития.

После провала плана урегулирования советско-японских отношений, предложенного министром иностранных дел Японии Сигемицу, предполагавшего кардинальное улучшение отношений между двумя странами, японское военно-политическое руководство упустило уникальный шанс с честью выйти из войны. А тут еще летом 1944 года началось сражение у Марианских островов, с треском проигранное Объединенным флотом императорской Японии. Одновременно на советско-германском фронте в "котлах" синим пламенем горело то, что в оперативных документах вермахта не так давно гордо именовалось "группа армий "Центр". Вскоре и от группы армий "Юг" полетели перья и пух… И от группы армий "Север".

А в северной части Тихого океана, на акваториях Охотского и Японского морей все шло своим чередом.

18 июля 1944 года в из 2-й дивизии Главкомата надводного эскорта в состав сил военно-морского района Оминато был направлен фрегат "Фукуйе" лейтенанта-коммандера Окабе Цуоси. К этому времени его экипаж успел повоевать против американских подводников в составе сил охранения крупных конвоев, ходивших к военно-морской базе на атолле Трук в центральной части Тихого океана, в Манилу и порты Французского Индокитая. Правда, не столь победоносно, как его коллеги на фрегате "Ишигаки", но боевой опыт противолодочники получили преизрядный. И вот теперь - северные воды империи… Пребывание в Оминато было недолгим. Последовал переход в Вакканай, а оттуда в эскорте грузового судна "Манжу Мару" - бросок на север. Не к Парамуширу. В Оху.

Уже 25 июля 1944 года фрегат ушел из Охи в составе охранения грузового судна "Манжу Мару" с имуществом ликвидируемого консульства.

28 июля 1944 года конвой благополучно прибыл в Вакканай (Хоккайдо), где "Мансю Мару" встал под разгрузку.

Надо сказать, что захваченным в 1942 году голландским и британским нефтепромыслам на Борнео и Суматре катастрофически не хватало добывающего оборудования и определенные планы на северосахалинское оборудование у японцев имели место быть. Вот только "Мансю Мару", бывший "доброволец", мало годился для походов на юг в составе больших "бамбуковых" и "сосновых" конвоев. Поэтому вплоть до 9 августа японская администрация морских перевозок собирала в Вакканае необходимые для эвакуации оборудования, персонала концессионных нефтепромыслов транспортные суда. В состав конвоя включили и крупнотоннажный танкер для вывоза уже добытой и закачанной в береговые хранилища охинской нефти.

10 августа 1944 года в 18.04 из порта Вакканай в Оху вышел конвой КIRA-003 в составе грузовых судов "Манжу Мару", "Маяги Мару № 20" и танкера "Косо Мару" в охранении фрегата "Фукуё" и минного тральщика "W-24".

Надо отметить, что японские морские тральщики, несколько уступая фрегатам и эскортным кораблям (кайбоканам) в водоизмещении, несли практически такое же вооружение, а по дальности плавания даже и превосходили последних.

"W-24" к тому же в начале 1943 года уже водил конвои в хоккайдских и сахалинских водах, успел побывать в Немуро, Вакканае, Отомари. И повоевать с американскими подводниками на коммуникациях между метрополией и атоллом Трук. И вот теперь - путь на север.

В общем, для конвоя во внутренних, относительно спокойных, водах силы эскорта были вполне достаточными.

Лирическое отступление: Из пункта "А" в пункт "Б" вышел пешеход (паровоз, пароход, грузовик (нужное подчеркнуть)), а тут ему на встречу из-за угла…:

19 июля 1944 года в шестой боевой поход из базы Тихоокеанского флота США Пёрл-Харбор вышла подводная лодка SS-267 "Помпон" лейтенанта-коммандера Стефена Х. Гимбера. Вице-адмирал Чарлз Локвуд определил ей достаточно обширный район патрулирования - от восточного побережья острова Хонсю в Тихом океане до восточного побережья северного Сахалина в Охотском море. Вполне вероятно, что в штабе подводных сил Тихоокеанского флота США получили информацию Государственного департамента США о досрочном прекращении концессионного соглашения о добыче нефти на Северном Сахалине и, следовательно, свертывании деятельности японских концессионеров. Посему в Пёрл-Харборе сочли не лишним "проконтролировать" этот процесс.

К этому времени экипаж лейтенанта-коммандера Стефена Гимбера успел потопить артиллерийским огнем у берегов Хонсю 300-тонный вооруженный траулер (вероятнее всего, аналог наших 298-тонных сейнеров-рыборазведчиков "Сатурнов" и "Юпитеров" японской постройки 1939 года, только вместо 45-мм универсальных пушек с 25-мм зенитными автоматами), после чего лодка форсировала пролив Екатерины и вышла в Охотское море.

Ночью 12 августа 1944 года, следуя в надводном положении у берегов SS-267 "Помпон"…

Теперь лирику сменяет физика. Точнее, дисциплина из стройной когорты вспомогательных исторических дисциплин, известная как хронология. А нужно нам будет рассчитать фазу Луны. Тогда детали атаки будут понятнее. Берем книгу Ивана Антоновича Климишина "Календарь и хронология" и ищем "вечный" лунный календарь для определения фаз Луны Н.И. Идельсона. В результате расчетов получаем полнолуние 5 августа 1944 года. Таким образом, на момент атаки у нас имело место быть завершение 3-й фазы Луны. Луна на этой широте появляется над краем горизонта в 20 часов 36 минут. Условия для торпедной атаки с использованием радиолокатора более чем благоприятные: ровная отметка гористого сахалинского побережья, на его фоне - ниточка ордера японского конвоя, следующего по мелководью вдоль советского берега. Эскорт, понятное дело, держится мористей.

В таких условиях лейтенант-коммандер Гимбер атаковал конвой в надводном положении. На цель веером ушли 6 торпед из носовых торпедных аппаратов.

12 августа 1944 года. 23.00. две торпеды попадают в порожний танкер "Косо Мару" водоизмещением 8000 тонн и наносят ему тяжелые повреждения. Ситуацию спасает то, что танкер следует порожняком. Торпедное попадание отправляет на дно грузовое судно "Маяги Мару №20" водоизмещением 2718 тонн. Еще одна из двух выпущенных торпед, по наблюдениям с мостика лодки, вероятно, попадает в один из кораблей эскорта.

И тут начинается традиционное развлечение американских подводников "американская рулетка" образца лета 1944 года - одна из торпед "Помпон" ложится на циркуляцию и идет прямо на лодку. От такой торпедной атаки лейтенант-коммандер Гимбер уклонился, и торпеда прошла за кормой субмарины. Тут же сыграли срочное погружение, поскольку японский эскорт перешел в контратаку: рядом с лодкой разорвалось несколько 120-мм снарядов. Судя по шуму винтов, атаковал и "пораженный" торпедой эскортный корабль. Уже под водой американцы насчитали 10 взрывов глубинных бомб, причинивших "Помпон" незначительные повреждения. Думается, японские противолодочники просто отпугнули американскую подводную лодку - на тральщике и фрегате в общей сложности было более 65 крупных глубинных бомб.

И вот еще интересный момент - атака и контратака происходила в советских территориальных водах. Сколько я ни просматривал материалы переписки И.В. Сталина и Ф.Д. Рузвельта, а также документы разного рода нот, запросов и прочей увлекательной переписки между советским и японским МИДом - ничего. И выписки из вахтенного журнала SS-267 "Помпон" лейтенанта-коммандера Стефена Х. Гимбера ну очень краткие…. В общем, остались у меня по этому поводу вопросы и на них еще предстоит найти ответы.Больше успехов в этом походе у экипажа SS-267 "Помпон" не было, и она, свернув операцию в Охотском море, благополучно вернулась в Пёрл-Харбор 3 сентября 1944 года.

А что же конвой KIRA-003? "Либерти" с японским лицом" "Маяги Мару № 20" затонул в точке с координатами 50º35'N 144º02'E к северу от устья р. Лангери, порожний танкер "Косо Мару" остался на плаву и даже дал ход. А торпедное попадание в эскортный корабль или минный тральщик следует отнести или к самоликвидации торпеды или к попаданию в берег, поскольку и "Фукуё" и W-24 остались "на ходу" и после завершения операции на ремонт не вставали. Так или иначе, но на следующий день жители поселка Пограничный почти наверняка разжились глушенной рыбой.

Переход с "черепашьей скоростью" в течение суток 13 августа 1944 года для потрепанного конвоя прошел спокойно, и 14 августа конвой прибыл в Оху. Судя по всему, поврежденный танкер не мог дать необходимую скорость, и конвой на малых ходах чуть ли не полз по сахалинскому мелководью. Корабли и суда бросили якорь на треверзе залива Уркт. Скорее всего, под погрузкой стоял только не поврежденный "Мансю Мару", заливка танкера, получившего 2 торпедных попадания представлялась делом рискованным. Поэтому уже в 23.15 того же дня конвой ушел из Охи.

Обратная дорога заняла 8 дней - сказывались крупные повреждения "Косо Мару". Но все обошлось благополучно - танкер "Косо Мару" не разломился на волнении и не затонул от открывшейся течи в Охотском море, атак американских подводных лодок больше не было.

22 августа 1944 года побитый и потрепанный конвой KIRA-003 прибывает в Вакканай. Но на этом история эскортного корабля "Фукуйё" не заканчивается. Поскольку неизвестная война на акватории Охотского моря продолжается. А это - новые истории. И новые действующие лица.

0

2

Сталин заботился о враге союзников Японии до 1944, обеспечивая её нефтью. И уголёк до 1939 г.
Токио, Япония

За все время существования концессии с 1925 по 1944 г.г.  японцы добыли на Северном Сахалине и вывезли в Японию более 2 млн тонн нефти. Причем сахалинская нефть в те годы составляла более 50 % всей нефти, добытой Японией, а главным потребителем сахалинской нефти являлся в первую очередь японский военно-морской флот.

https://germanych.livejournal.com/31922 … #t35722234
userinfo_v8.svg?v=17080?v=314.4stanislav_spb :
СССР до марта 1944 г. спокойно разрешал Японии добывать на Северном Сахалине (на советской территории) стратегически важную для Японии нефть.
И это в том время, когда США и Великобритания (союзники СССР по антигитлеровской коалиции) воевали с Японией на Тихом океане.
Если найдете книгу:
А.К. Соколов "Советское нефтяное хозяйство 1921-1945 гг." — М.: 2013
то можете прочитать об этом в главе:
Японская нефтяная концессия на Сахалине

Вот небольшой фрагмент из этой главы:
После ряда побед в бассейне Тихого океана, дела, однако, стали складываться не в пользу Японии. Шаг за шагом она лишалась доступа к нефти, и Сахалин оставался слабеньким ручейком, откуда еще текла нефть. О том, что происходило в Японии в связи с нехваткой топлива, говорилось много. Это самолеты и линкоры-самоубийцы, загруженные топливом только наполовину, неподвижные военные базы и аэродромы, встающие одно за одним предприятия, массовое выкапывание сосновых корней для производства жидкого топлива и т.д.
Еще в ноябре 1943 г. в Тегеране между Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем было достигнуто соглашение, что после разгрома Германии Советский Союз поможет союзникам в войне с Японией. В предвидении этого события было решено досрочно (договор был заключен до 1975 г.) ликвидировать японскую концессию на Сахалине. Согласно протоколу, подписанному в марте 1944 г., советская сторона обязывалась возместить Японии за имущество концессии 5 млн. руб. и поставлять 50 тыс. т нефти ежегодно.
Японцы на Сахалине 22 апреля 1920 года, воспользовавшись Гражданской войной в России, японцы высадили в Александровске двухтысячный десант и установили свой контроль над Северным Сахалином, а главное — над сахалинской нефтью, к добыче которой вскоре и приступили. Благостную для интервентов ситуацию изменил большевистский натиск на восток. Белая гвардия в Приморье была разбита, японская армия ушла с континента, и большинство представителей японской диаспоры последовало за ней. Хотя в 1922 году большевики установили контроль над Приморьем, Северный Сахалин остался в японских руках и продолжал активно осваиваться подданными микадо.
Советскому руководству заставить японцев вернуть обратно захваченное не представлялось реальным, и в 1923 году Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о том, что переход Северного Сахалина под суверенитет Японии должен быть оформлен как его продажа. В те годы большевики, пока еще не признанные мировым сообществом, испытывая огромные финансовые затруднения, готовы были продать все, на что найдется покупатель. Предложение Японии было сделано сначала на неофициальном уровне, в виде пробного шара, но не встретило восторга в Токио: японцы пожадничали и не стали покупать то, чем, как им казалось, они и так владели.
Диалог утих примерно на год, в течение которого произошло много событий: большевистское правительство было признано соседним с Японией Китаем, основными европейскими странами и рядом малых стран, началась гонка за лесными, асбестовыми, марганцевыми, угольными, нефтяными и прочими концессиями на территории СССР. После признания СССР другими странами японцы опомнились и в 1924 году уже сами предложили советскому правительству продать Северный Сахалин за 1 млрд иен. Но представившаяся ранее возможность была ими безвозвратно упущена и сделка не состоялась.
Впоследствии вопрос о продаже Северного Сахалина вновь поднимался дипломатами Страны восходящего солнца во время переговоров о заключении советско-японского пакта о нейтралитете в марте — апреле 1941 года. Однако Москва воздержалась от обсуждения этого территориально-финансового проекта, а Япония, готовясь к войне за Южную Азию, отказалась от требования продать ей Северный Сахалин в обмен на обещание поставить 100 тыс. тонн нефти.
Концессионное взаимодействие
Возвращаясь к более раннему периоду развития советско-японских отношений, следует напомнить, что в 1925 году в Пекине начались советско-японские переговоры, увенчавшиеся 20 января подписанием Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией, установившей дипломатические, консульские и торговые отношения между двумя странами. Конвенция обязывала японцев вывести войска и уйти с Северного Сахалина. При этом они согласно договору, подписанному председателем ВСНХ Ф. Э. Дзержинским и адмиралом Сигецуру Накасато в Москве 14 декабря 1925 года, в виде утешительного приза получили право организовать концессии на добычу нефти и угля на Сахалине сроком на 45 лет. Если бы концессионный договор был выполнен сторонами до конца, то японцы добывали бы на Сахалине нефть и уголь вплоть до 1970 года. Несмотря на досрочно прерванный срок концессионного соглашения в 1944 году, за все время его существования японцы добыли на Северном Сахалине и вывезли в Японию более 2 млн тонн нефти. Причем сахалинская нефть в те годы составляла более 50 % всей нефти, добытой Японией, а главным потребителем сахалинской нефти являлся в первую очередь японский военно-морской флот.
Наиболее активный момент концессионного взаимодействия пришелся на период с 10 декабря 1925 года по 25 мая 1930 года, когда Главным концессионным комитетом при СНК СССР были заключены концессионные договоры на сдачу нефтяных и угольных концессий на Северном Сахалине нескольким японским фирмам. Восемь нефтяных месторождений в северной части острова общей площадью 4,8 тыс. десятин были разбиты в шахматном порядке на участки и разделены между СССР и концессионером пополам. В качестве платы за концессию японцы по отдельным месторождениям были обязаны отчислять советскому правительству от 5 до 45 % валового дохода. Кроме того, концессионеры платили местные и государственные налоги, а также арендную плату. Эксплуатацией советской части нефтяных месторождений острова занимался государственный трест «Сахалиннефть», сумевший довести объемы добычи к 1945 году до 695 тыс. т нефти в год. В 1940 году, в предвидении скорой войны, с острова на материк была начата прокладка нефтепровода Оха — Софийское-на-Амуре, частично по морскому дну. Строительство продолжалось два с половиной года.
В соответствии с концессионным договором японцы получили также ряд угольных месторождений Северного Сахалина: Дуйское, Владимирское, Мгачинское, Агневское. Добытый концессионером уголь приобретали железоделательные заводы, выполнявшие важные военные заказы. http://bujet.ru/article/67916.php
  * * * * *
До осени 1944 года на севере Сахалина японцы добывали нефть Секретные концессии

Что побудило японцев заключить с нами договор о нейтралитете в 1941 году?

В 1941 году на Дальнем Востоке доминировала Япония, занимавшая тогда, напомним, Корею и Маньчжурию. Центр промышленного производства, включавший в себя и добычу полезных ископаемых, и гигантские по тем временам производства, был у японцев в этом регионе, а у нас – далеко в европейской части. С точки зрения военной мощи, как морской, так и сухопутной, мы могли исходить лишь из того, что сумеем в случае японской агрессии только продержаться до подхода подкреплений из западной части нашей страны.

У нас распространено мнение о том, что самураев удержали от развязывания войны наши победы на Хасане и Халхин-Голе. Отчасти это так, опьяненные цепью непрерывных военных триумфов, наши соседи впервые познали тогда горечь поражения. Но посмотрим на эти события с позиции Токио. Японскому народу их представили как победу: было сделано множество фотографий, запечатлевших советских военнопленных и трофейные, новейшие на тот момент образцы вооружений. И лишь в секретном докладе императору говорилось о потерях, но опять же, цифры были преуменьшены в разы, если не на порядок. Так что в понимании большинства части политиков и общественности страны самурайский меч в конце 1930- начале 1940-х годов не был надломлен.

Добавим к этому и другие пограничные инциденты, верх в которых сумели одержать японцы. Их суть вкратце такова. Летом 1937 года под Благовещенском японцы сумели вытеснить с островов Сеннуха и Большой на реке Амур высадившихся там десятью днями раньше советских пограничников, потопив в ходе боя наш бронекатер и повредив еще несколько кораблей. Днем позже на Амуре был потоплен еще один советский пограничный корабль. Японское правительство предприняло демарш, и СССР вынужден был согласиться отвести свои войска с обоих островов на прежние позиции, хотя до этого речь шла о подготовке едва ли целой советской дивизии к боевым действиям. Японцы здесь сумели обойти нас как на военном фронте, так и на дипломатическом.

Так что полагать, будто мы сумели «убедить» островных соседей не начинать драку на наших дальневосточных рубежах, показав свою силу, верны, но лишь частично.

Наиболее емко уровень военных возможностей двух стран отразил японский историк Фудзивара Акира. Он указывал, что «сравнение армий двух стран должно проводиться с учетом всей численности войск, которые стороны могли использовать в случае войны. Для СССР весьма серьезной проблемой была большая протяженность железнодорожной магистрали из Европы в Сибирь, которая к тому же имела лишь одну колею. С другой стороны, окруженная морями Япония могла концентрировать войска, используя морские пути. Это обеспечивало ей решающее преимущество. Кроме того, основная часть капиталовложений Японии в Маньчжурии шла на строительство выводящих к советской границе стратегических железных дорог, что обеспечивало быстрое развертывание войск. В Японии существовал план сосредоточения в районе границы в течение трех-четырех месяцев с начала войны миллионной группировки. Учитывая это, Советский Союз был вынужден увеличить численность сил сдерживания на Дальнем Востоке еще в мирный период».

Часть наших историков уверовала, будто бы одним из факторов сдерживания стала невозможность получения японцами надежной разведывательной информации. Утверждается, что после осени 1937 года, когда с Дальнего Востока были выселены корейцы, среди которых могли раствориться японские разведчики, у самураев не было ни единого шанса получить точные сведения о состоянии наших войск и обстановке на сопредельных территориях. Выглядит логично, но чересчур просто…

При более скрупулезном анализе начинаешь понимать: что-то здесь не так. У «островитян» было предостаточно агентуры среди множества эмигрантов старой России в Северо-Восточном Китае, да и технической разведки и возможностей нескольких японских консульств на Сахалине и Камчатке никто не отменял.

Впрочем, был здесь у наших оппонентов «козырный туз» в рукаве: в 1938 году к ним перешел Генрих Люшков, главный чекист на всем Дальнем Востоке!

Японцы окрестили этот инцидент «побегом столетия» — настолько ценную информацию, включая мобилизационные планы и даже радиокоды в этом регионе предоставил перебежчик.

В конце концов, убедительным доказательством наличия у наших оппонентов военных планов применительно к СССР служит указание генштаба японской армии, датированное 1942 годом: быть готовыми «опередить противника в подготовке к войне и создать положение, позволяющее по своему усмотрению нанести первыми удар в момент, благоприятный для разрешения северной проблемы».

Так что же побудило японцев заключить с нами договор о нейтралитете в 1941 году? Ответ лежит в экономической плоскости. Токио, как и его основной союзник Берлин, испытывал острую нужду в природных ресурсах. Металлов более-менее хватало, а вот с нефтью ситуация была не слишком радужной. Германию еще как-то выручали румынские нефтепромыслы, а вот у империи Ямато своя нефть закончилась уже к 1920-м годам, на подвластных землях Кореи и Маньчжурии «черного золота» обнаружено на тот момент тоже не было.

Где же взять нефть? В Советском Союзе, на Сахалине…

Мало кому, за исключением небольшого круга специалистов известно, что вплоть до осени 1944 года в районе небольшого города Охи, что на севере Сахалина, японцы добывали нефть на вполне легальных основаниях.

А именно — согласно так называемому коллективному договору «по японской нефтяной концессии на острове Сахалин», заключенному еще в 1925 году. На первый взгляд, это кажется невероятным, ведь иностранные концессии, детища введенной в начале 1920-х В.И. Лениным «новой экономической политики», к началу тридцатых годов были практически полностью ликвидированы. Причем делалось это довольно грубыми методами: самым непонятливым административными методами не давали работать.

Очевидно, что секрет долгожительства японского предприятия кроется в том, что никто не стремился полностью «перекрыть кислород» нашим соседям. Для японцев нефтяная сделка с Советской Россией сразу же приобрела особое значение: в состав «Акционерного общества Северо-Сахалинских нефтяных предпринимателей» вошли гранды промышленности этой страны, в том числе — известные и по сей день корпорации «Мицуи» и «Мицубиси». Его уставной капитал составил 10 миллионов иен, сумма по тем временам просто астрономическая. Главой акционерного общества стал адмирал Сигецуру Накасато, лично подписавший в конце 1925 года в Москве концессионное соглашение с Феликсом Дзержинским.
Оно и понятно: сахалинская нефть шла на нужды японского флота.

Стараниями заинтересованных в увеличении своих нефтяных запасов японцев объемы нефтедобычи выросли к середине 1930-х до 180 тысяч тонн. Что было почти в два раза выше аналогичных показателей в самой метрополии.

Помимо нефти вплоть до 1939 года опять же по концессии, но уже угольной, японцы получали с Сахалинавплоть до 1939 года еще и коксующийся уголь, который поставлялся на металлургические заводы, выполнявшие военные заказы. Выгодна японцам была и так называемая конвенция о рыболовстве: согласно ее положениям, они имели право вести промысел морских биологических ресурсов около восточного побережья Камчатки, в Охотском море и вблизи Приморья.

Акционерное общество продолжало существовать, несмотря на военные конфликты. Причина — в особом внимании советского правительства. Например, 5 июля 1938 председатель Совета народных комиссаров СССР В. Молотов подписал имевшее гриф «Совершенно секретно» (снятый лишь в 1990-х, несмотря на отдельные возражения), постановление – тем самым дав зеленый свет продолжению работы нефтяной концессии.

Очень занятный документ. Ну, в какой «бумаге» подобного рода, да еще подписанной практически на самом верху, можно найти указание о строительстве яслей, бань и душа? И зачем Совнаркому разбираться, нужна или не нужна японским концессионерам гидрометеостанция. Напомню: к этому дню прошло чуть более года с момента инцидента под Благовещенском, унесшего жизни советских военнослужащих, уже назревали события на Хасане.

Будь на месте И.В. Сталина политик помельче, он обязательно бросился бы «размахивать шашкой» и одним махом закрыл бы все концессии с японцами в отместку за гибель своих солдат и провокации на границе.

Тем более что подобного рода партнерство с японцами таило в себе опасности. Первая – идеологические потери. Концессии – показатель того, что ты фактически продолжаешь вести признанную неэффективной нэповскую политику. А коль так, значит, все твои заявления о новом курсе, все жертвы в ходе индустриализации — во многом пустой звук… Останься в советском руководстве правые или левые уклонисты, они бы обязательно припомнили это вождю всех народов. Второй: работа концессий фактически пропагандировала капиталистический образ жизни. Японцы поставляли на север Сахалина все самое лучшее, что на фоне советской системы снабжения, пытавшейся завозить с материка продукты и товары далеко не всегда высокого качества и первой свежести, выглядело просто фантастикой. Не зря поэтому рассказы о том, как вольготно жилось советским рабочим, занятым на нефтяной и угольной концессиях, ходили на Сахалине едва ли не до конца восьмидесятых. Да и сейчас некоторые жители северной части острова сравнивают тогдашний Северный Сахалин с Сингапуром. Третий момент. Концессии предоставляли японцам прекрасную возможность для сбора данных о внутренней жизни Советского Союза, да и о военном строительстве. Конечно, НКВД этим вопросом занимался, о чем свидетельствуют аресты среди японских работников этого совместного предприятия, но сколько разведчиков все же продолжило свою работу, не знает никто.

Особое значение для японцев нефтяная концессия приобрела в начале 1940-х: тогда стало ясно, что после создания оси Рим-Берлин-Токио война с Соединенными Штатами неизбежна и, следовательно, поставки американской нефти прекратятся. Это и стало одной из причин, сподвигнувших Токио предложить заключение договора о нейтралитете. В ходе подготовительных контактов осенью 1940 года глава японской дипломатической миссии говорил наркому иностранных дел В. Молотову: «Если между Японией и СССР будет заключено соглашение, то японское правительство убеждено, что это окажет благоприятное влияние на рыболовный и концессионный вопросы». Перевод с вычурного дипломатического языка звучит так: «Мы вам договор о нейтралитете, а вы нам – сохранение концессий». И мы пошли на японские условия, хотя политические издержки для Москвы, вызванные подписанием договора с поджигателем войны на Дальнем Востоке, были немалыми. Нам, например, пришлось долго объясняться с китайцами, против которых вела войну японская армия, что мы по-прежнему на их стороне.

Понятно, что с началом войны с США сахалинская нефть для японцев стала на вес золота. В этих условиях пойти навстречу неоднократным предложениям Берлина развязать войну против СССР означало бы для Токио экономическое харакири.

источник: http://vgil.ru/2013/07/21/do-oseni-1944 … vali-neft/
https://cyberleninka.ru/viewer_images/3092812/f/1.png
https://cyberleninka.ru/viewer_images/3092812/f/2.png
https://cyberleninka.ru/viewer_images/3092812/f/3.png
https://cyberleninka.ru/viewer_images/3092812/f/4.png
https://cyberleninka.ru/viewer_images/3092812/f/5.png

0


Вы здесь » Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма » #"Неудобные" темы в истории » "Стланиковые" конвои японского флота: до Охи и обратно