Вверх страницы
Вниз страницы

Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.

Вы здесь » Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма » #"Неудобные" темы в истории » Хирошима и Нагасаки 6.08.1945. Имитация ядерного взрыва?

Хирошима и Нагасаки 6.08.1945. Имитация ядерного взрыва?

Сообщений 31 страница 60 из 98


О докладе министру обороны Паттерсону об эффекте бомбардировок Хиросимы и Нагасаки  майора Прокофьва-Северского:

After Trip to Ruined Cities
   De Seversky Claims Power
    Of Bombs Overemphasized

" Разрушительная сила атомной бомбы была значительно переоценена ", сказал Александр де Северский Хамп Экспресс в эксклюзивном интервью на этой неделе .
  Развенчивая теорию о том, что атомная бомба может стереть современные города с лица земли , всемирно известной авиационный экспепрт и  автор " Победы авиационной мощью" доказал  на основе освидетельствования из первых рук Хиросимы и Нагасаки .

Renowned Aviation Expert Flies Back to States
To Make Report to Secretary of War
On Air War Against Japs

     By S/Sgt. Bill Graham
  "The destructive power of the atomic bomb has been greatly overemphasized," Alexander de Seversky told the Hump Express in an exclusive interview this week.
  Debunking the theory that the atomic bomb could wipe modern cities off the face of the earth, the world famous aviation exponent and write of "Victory Through Air Power" disclosed that he based his statements on a firsthand survey of Hiroshima and Nagasaki.

Scoffs at Theory
  He passed through Calcutta on the way back to the States where he will give Sec. of War Robert Patterson a report on the use of air power in the war against the Japanese. He has just completed a tour which took him to all large Pacific bases as well as to the Japanese home islands.
  De Seversky scoffed at the theory that full-scale use of the atomic bomb would have wiped out all Nip cities.
  "I saw for myself what damage had been inflicted," he said, "and this is the conclusion that I have drawn:
  Hiroshima was wiped clean by the blast of the bomb because of the nature of its buildings; old rotten
wood supported heavy tile roofs which were pulverized by the concussion. The bomb worked so effectively here because our air force was wise enough to use the right weapon at the right place at the right time."
  Even in the midst of the ruins, concrete buildings, gutted and burned, remained upright, de Seversky said, "Had the war continued," he reported, "we would have been forced to fall back on other high explosives and incendiary bombs. Actually the atomic bomb was a turning point in the war mainly because of its psychological effect."

'Atom Minds'
  De Seversky declared that the American people "should come down to earth" in their thinking about future atomic production. "It's okay to atomize Jap cities," he said, "but let's not atomize our minds with wild theories."
  In any future war, de Seversky thinks, air power will play a dual role. Not only would it continue its present function, but the robot war - "the battle of missiles" - would bring a new-type warfare wherein the offense would attempt to guide pilotless bombs through electronics. The defense, said de Seversky, would be to jam electronic power, causing the bombs to go wide of the target.
  He thinks the Japs lost the war because they did not understand the full application of air power. Had they used it as a mature striking force, he said, fighting could have been prolonged greatly. As great a believer in air power as in the days when the world called him a radical, de Seversky said that "once a nation's air power is destroyed, she is defeated."
  Praising work accomplished by the ATC, de Seversky said, "Unquestionably the part played by ATC was a decisive factor in the winning of the war."

Air Expert
Alexander de Seversky was the leading ace of the Russian Naval air force during World War I, despite the fact that he lost his right leg while on a bombardment mission in 1915. In the early twenties he worked in the U.S. assisting Gen. Billy Mitchell in developing air power. He became an American citizen in 1927. De Seversky designed the world's first fully-automatic bombsight, the fastest amphibian plane and the first low-wing basic training plane for the USAAF. He holds many world's speed records and in 1940 was presented with the Harmon trophy. He is considered one of the greatest experts on tactics and strategy of aerial warfare. Charles A. Beard called his book, Victory Through Air Power, "more important to America than all the other war books put together."



Пазлы этой истории напомнили мне Титаника, помните капитана корабля масона, как здесь штурмана-пилота, сошедшего с Титаника иезуита, а здесь выжившие, не пострадавшие в эпицентре взрыва иезуитов, плюс ко всему, с разницей 33 года(1912-1945г.).



Когда подобные статьи удаляются из онлайн архивов,создается впечатления,что все подозрения могут быть обоснованы.
https://web.archive.org/web/20150107171 … xpress.jpg



А здесь еще круче-бригадный генерал Кроффорд Сэмс ,глава комиссии по жертвам атомной бомбардировки,говорит,что цифры жертв по инструкции президента Трумена намеренно завышались,но и количество их было меньше,и большинство их умерло из за пожаров в здания,в течении 36 часов,а не одним махом,как нам рассказывают.

У кого есть время,прошу полностью перевести эту статью,так как она весьма разоблачительна.

http://beckerexhibits.wustl.edu/oral/in … /sams.html
The Atom Bomb: “A Poor Killer”
Crawford Sams and the Atomic Bomb Casualty Commission in Japan

General Crawford Sams reconstituted or, to be more accurate, recreated the Japanese public health system after World War II. No stranger to pride or self-confidence, he characterized himself as one the six men who ran Japan under MacArthur.

With good reason, Sams credited himself with decreasing mortality by five million lives through application of his exemplary professionalism, energy, and focus to the prevention of epidemics, upgrading the health care system, and improving nutrition during the occupation.

As a military medical man, General Sams had a healthy respect for epidemic disease as the leading cause of casualties and degraded fighting ability of armies amid the chaos and destruction of wartime. According to his experience, World War II was the first war in which actual fighting produced more U.S. casualties than disease.

His respect for the atomic bomb? Not so great.

General Sams also ran the Atomic Bomb Casualty Commission, charged with evaluating mortality and morbidity associated with Hiroshima and Nagasaki.

According to an oral history Sams recorded in 1979, his first job was to collect the data; the second job was to hype it:

There was a letter brought over by this first group that came up to Japan from the Philippines with me, from the Manhattan Project, in which the President was looking for a new deterrent against a future war…So the object of this instruction, called Letter of Instruction, was “You will play up the devastating effect of the atomic bomb.” All right?

So I was the one who set the deadline this time. Anybody who had been in Hiroshima and died within six months, whether they got run over by a bicycle or whatnot, would be credited to the atomic bomb. We had to set some kind of order to this…all the reports that came back were the result of these studies that came over my desk.

The atomic bomb went off and that city had about 250 thousand people in it…When the bomb went off, about 2 thousand people out of 250 thousand got killed – by blast, by thermal radiation, or by intense x-ray, gamma radiation.
Then, what happened is like an earthquake. The blast knocked down houses, hibachis had turned over and started fires. When you have an earthquake or an atomic bomb, you start fires and then people are trapped in the buildings.

And again, by endless interviews, “Where were you?” “Where was your great uncle?” “Where was grandma when this occurred?” We built up the evidence to show on a cookie-cutter basis that it took about thirty-six hours for about two-thirds of that town to burn.

You see, it wasn’t “Bing” like the publicity here [said]: a bomb went off and a city disappeared. No such thing happened. That was the propaganda for deterrent. They’re talking about after that, “One bomb and away goes Chicago,” you know? All you’ve got to do is look in Life magazine and whatnot back in ’45, ’46, and so on. ... Well, you have to keep your feet on the ground.

As near as we could figure then, about twenty-one thousand people died in thirty-six hours as a result of being trapped and burned and so on. It’s like those who died in the ’23 earthquake [and subsequent] fire.

Then, as I say, I set the six months’ deadline for anybody who had been there, even though they went away and so on, to put a deadline on deaths from delayed radiation effects as far as it takes six months or so for deaths from (what do they call it?) delayed effects.

One of us …got a priest there to say he guessed 100 thousand people died when the bomb went off. Well, you see, it didn’t. There never was 100 thousand people [who] died. I recall the figures to the ultimate, six months’ deaths from untreated burns, thermal burns – they didn’t have any drugs or anything else, except what we could get in to them – and the delayed effects of radiation which take several months. …It was about 76 [thousand] [who] ultimately died in six months, out of 250 thousand.

Actually, the atomic bomb was a poor killer.

Indeed, according to Sams, the only reason that the casualty numbers in Hiroshima were as high as they were was because the Japanese government had taken no measures to disperse the population there—as it had done in Tokyo in anticipation of the devastating U.S. incendiary raids of 1945.

Sams was even less impressed by the atom bombing of Nagasaki.
Down at Nagasaki, they missed the ground zero they tried to hit, but there’s still the fact that it hit Nagasaki Medical School and Hospital there and killed a lot of patients and so on – from the _____(?) of the concrete building. But the blast effected [sic] this and knocked down part of the concrete and so on. But you don’t hear much about the effects of Nagasaki because actually it was pretty ineffective. That was a narrow corridor from the hospital in _____(?) down to the port, and the effects were very limited as far as the fire spread and all that stuff. So you don’t hear much about Nagasaki.

Indeed, the structure of the Nagasaki Medical School and Hospital—700 meters from the hypocenter-- was still standing after the attack.

Sams had also participated in the famous post-World War II Strategic Bombing Survey of Europe, which concluded that Germany’s industrial output had simply increased as the U.S. and Great Britain had pounded its factories and infrastructure with huge bombing raids.

He placed the Truman administration’s need to exaggerate the destructive effects of the atomic bomb in the context of the desire to create a new, more credible deterrent now that the strategic bombing boogeyman was a thing of the past:

After each war, for political reasons, you’d try to find a deterrent to prevent the next war.

After the First World War, it was gas warfare and people – you probably wouldn’t remember – but after that we even had motion pictures (the movies) about gassing New York City and so on till somebody figured out the air currents were such [that] you couldn’t hold a concentration of gas to gas New York City if the people stayed in the buildings and closed the windows. So that failed.

The next deterrent was air power, and so from the time of Billy Mitchell in 1925 to the Second World War, [the belief was that] if we ever had another war, air power would destroy civilization. Sound familiar? So, the theoretical production of air casualties, the catching of troops in defiles and their obliteration was the thesis in which we were all indoctrinated up until the beginning of the Second World War.

As you know then again, the myth of strategic bombing carried on and finally “Tooey” [Gen. Carl A.] Spaatz, who was an ex-classmate of mine and so on, was given [command of the] Eighth Air Force [with] the authority, together with the RAF, to bomb Germany. And Germany industrially was to collapse. But of course it failed. ..

I was part of the Strategic Bomb Survey Group in the theater to assess damage as we progressed across where we had been bombing Tobruk, for instance, and supposedly had cut off [the enemy’s] oil supply. When we got there, we found, of course, we had knocked down the warehouses and so on, but he dispersed his supplies in the desert, so we hadn’t cut off anything.

So the casualty factor was – I sent back reports on this – that air power was not a major casualty producer. But when you have a whole senior echelon, like in Washington, indoctrinated over years, growing up with the idea that you could stop armored columns with air power and so on, it’s hard to get that reversal.

I had to do the same thing with the atomic bomb when I came back.

To Sams, the atom bomb was nothing new. It was a new form of strategic bombing, but the Germans and the Japanese had already figured out the appropriate countermeasure: dispersal.

Sams believed that the Soviet Union, unlike the United States, had made drawn the correct lesson from Hiroshima and Nagasaki: that the casualties and damages from an atomic attack could be mitigated by a strategy of dispersal and atomic attack was therefore survivable.

Interestingly, the Chinese government drew the same conclusion and engaged in a massive dispersal of industrial and military assets to remote areas of the country—primarily as a countermeasure to an anticipated atomic attack by the Soviets—during the 1960s.

Sams was a loyal MacArthur man and left Japan for reassignment (the Army had rejected his attempt to retire) when Truman relieved MacArthur at the height of the Korean War.

Back in the United States, Sams proselytized for a policy of strategic dispersal which seems to have run afoul of the U.S. military’s addiction to the doctrine of deterrence and the intoxicating effect of the budget-busting pursuit of Mutually Assured Destruction.

When I came back to this country, I was appalled, from a military standpoint, to find that our major planners in the War Department were using their own propaganda, 100 thousand deaths, Bing!

It took me a couple of years to get that comparison straightened out in our official training doctrine in this country. I used to tell them back in the general staff and so on and including the chief of staff, “...if you can deter a war, for God’s sake, let’s do it and blow up the effects all you want

It’s all right to put out propaganda, but don’t believe your own propaganda. That’s what happens too often in this business. That’s why you had the hysteria about this radiation thing up here. So I had a job of de-glamorizing, if you like, no that’s not the word – debunking the myth that air power alone could win a battle against ground troops, or that air power could win a war…

It took me about four years to get some facts straightened out about the atomic bomb at Hiroshima with our high echelon people and now you’ve got a generation of diplomats who still are swallowing the old nonsense and putting it out.

But anyway, this has been the kind of a thing I’ve gotten into, not because of choice, but because when I found something that doesn’t fit the generally-accepted thing, I try to find what’s true and what’s fallacious.

http://chinamatters.blogspot.com/2009/0 … iller.html



''Оставшиеся в живых после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки , которые получали мгновенные дозы облучения менее 200 мЗв не разбили значительную индукцию рака . И до сих пор ,  50 лет после обучения , потомство выживших, которые были подвержены гораздо более высоким , почти летальным дозам, не имеют неблагоприятные генетические эффекты " .
" Радиационный риск и этика "

"The survivors of the atomic bombing of Hiroshima and Nagasaki who received instantaneous radiation doses of less than 200 mSv have not suffered significant induction of cancers.  And so far, after 50 years of study, the progeny of survivors who were exposed to much higher, near-lethal doses have not developed adverse genetic effects."
'Radiation Risk and Ethics'
By Zbigniew Jaworowski
http://www.riskworld.com/Nreports/1999/ … 99aa01.htm

'Observations on Chernobyl'
By Zbigniew Jaworowski
https://www.21stcenturysciencetech.com/ … rnobyl.pdf



Незадолго перед появлением американских войск Гейзенберг отправился на велосипеде в баварскую деревню близ Урфельда (Urfeld), где находилась его семья и где его вскоре отыскали союзники[60]. В июле 1945 года в числе десяти крупнейших немецких учёных, имевших отношение к нацистскому ядерному проекту, он был интернирован в поместье Фарм-Холл недалеко от Кембриджа. За физиками, находившимися здесь в течение полугода, было устроено постоянное наблюдение, а их разговоры записывались при помощи скрытых микрофонов. Эти записи были рассекречены британским правительством в феврале 1992 года и являются ценным документом по истории германского ядерного проекта[61].
http://www.amazon.com/Hitlers-Uranium-C … 0387950893
А вот то,о чем умалчивает Википедия:

Англичане захватили десятерых немецких ученых: Вальтера Герлаха, Курта Дибнера, Пауля Хартека, Эриха Багге, Карла Вирца, Хорста Коршинга, Вернера Гейзенберга, Карла Фридриха фон Вайцзеккера, Отто Гана и Макса фон Лауэ. Двое последних не имели непосредственного отношения к созданию реактора, а часть других ученых была захвачена советскими войсками. начале июля ученые были перевезены в поместье Фарм-холл близ Кембриджа, где они оставались практически в полной изоляции от внешнего мира до конца 1945 года. Задержанные не знали, что здание прослушивалось и все разговоры, имевшие отношение к ядерной программе, записывались. Расшифровки записей были опубликованы с комментариями Джереми Бернштейна в 1996 году. По мнению Бернштейна, Гейзенберг не разбирался во многих важных вопросах, касавшихся как ядерных реакторов, так и атомных бомб, а знания его коллег были еще хуже. Из книги Бернштейна можно понять, как именно эти ученые противодействовали нацизму и какое участие они принимали в немецкой ядерной программе.

B этом отношении особенно интересны записи от 6 и 7 августа 1945 года, когда задержанные услышали по радио о том, что США сбросили атомную бомбу на Японию. Сперва они сочли новость фальшивкой, так как были убеждены в том, что союзникам не удалось достичь успеха в своих исследованиях. Однако в результате ученым пришлось признать, что они переоценили собственные достижения. Ган несколько раз сказал, что его коллеги проиграли, и ему никто не возражал. Это может служить неявным подтверждением того, что целью немецкой ядерной программы действительно было создание бомбы.

Т.е те мифы,которые мы узнали за последние 25 лет оказались полным вымыслом. Якобы американская атомная программа добилась успеха только из наработок немецких физиков. Прослушка Гейзенберга англичанами 6 авг. 1945 была рассекречена в 1992 году. О ней широко не распостранялись,и понятно почему-ведь в свете того,что мы обсуждаем,выходит ,что Гейзенбер и его коллеги,не саботировали атомную программу нацистов,как это преподносили нам ранее,а просто ничего о ней не знали. Пытаюсь сейчас найти записи прослушки,но пока без успеха. А это ведь настоящая сенсация!



Новость стала ударом для задержанных. Особенно болезненными для них оказались уничижительные комментарии о достижениях немецких ученых в британской прессе. Задержанные столкнулись с дилеммой. Перед лицом соотечественников они не могли признать свой непрофессионализм, в котором их обвинял Отто Ган. Не могли они назвать себя и предателями, саботировавшими ядерную программу, что подозревали Вальтер Герлах и другие. Также они не могли заявить союзникам, что вели серьезную работу над атомной бомбой. Совместными усилиями ученые разработали благоприятную для себя версию событий, которой и придерживались в последующие годы. Разговор начал фон Вайцзеккер: «История запомнит, что американцы и англичане сделали бомбу, а немцы при гитлеровском режиме создали работающую машину». Однако он ошибался, так как немцам не удалось создать работающий реактор. Кроме того, фон Вайцзеккер не упоминает о том, что в своих секретных докладах от 1940 года он говорил исключительно о создании бомбы. Удивительно, что немецкие физики столкнулись с моральным выбором лишь в Фарм-холле. Ранее эта тема никогда не всплывала в их разговорах, однако впоследствии они начали вспоминать, что не раз обсуждали этическую сторону своих исследований. Несколько дней спустя англичане передали задержанным официальный документ, который содержал некоторые подробности, касавшиеся американских бомб. Ученые поняли, что физическая часть задачи была проще, чем они думали, но для ее решения требовались огромные промышленные мощности, которыми Германия не располагала. Немецкие физики также увидели, что союзники использовали в качестве замедлителя графит, от которого они сами отказались.



После долгих споров задержанные составили меморандум со своей версией событий. Ученые опасались, что в руки победителей попали неуничтоженные бумаги, имевшие отношение к проекту, поэтому выражались крайне осторожно и совместными усилиями изложили наиболее благоприятную для себя версию событий, в которой истина сочеталась с полуправдой, ложью и недомолвками. Макс фон Лауэ, хотя и подписал меморандум, понимал истинное положение дел. 1959 году он рассказал одному из друзей о том, что произошло в те дни, и написал такие строки:

«Позднее, после еды, мы разработали версию, по которой немецкие физики-ядерщики на самом деле не хотели создать атомную бомбу – то ли потому, что ее невозможно было построить до конца войны, то ли потому, что они вовсе не хотели этого делать. Главную роль в этих беседах играл фон Вайцзеккер. Я не слышал, чтобы он упоминал о каких-либо этических вопросах. Гейзенберг почти всегда молчал».

Согласно версии, изложенной на основании меморандума, Гейзенберг и фон Вайцзеккер изначально стремились взять проект под свой контроль и направить работы в сторону создания ядерного реактора. Однако это не соответствует действительности: проект контролировали военные, так что Гейзенберг и фон Вайцзеккер мало что могли сделать. Кроме того, в проекте были задействованы и другие группы ученых, с которыми они практически не общались. После того как военное министерство отказалось от создания бомбы, основное внимание действительно стало уделяться работе над реактором. Однако в принятии этого решения Гейзенберг и фон Вайцзеккер не сыграли никакой роли – они лишь рассказали о технических трудностях и указали, что создать бомбу в заданный срок невозможно.

Другие ядерные программы

Хотя США в сентябре 1939 года объявили себя нейтральной страной, они обменивались с Великобританией всей информацией, касавшейся исследований, проводимых в военных целях, в частности посвященных работе над радаром и делением ядра. июне 1942 года были начаты работы по Манхэттенскому проекту, который возглавил генерал Лесли Гровс.

Мы ожидаем, что сможем завершить работу вовремя; «вовремя» означает «раньше других».

Ричард Фейнман, один из участников Манхэттенского проекта,
О создании атомной бомбы

Любопытно, что в то же самое время власти Германии решили частично свернуть ядерную программу, так как были уверены: до окончания войны ни одна страна не сможет создать бомбу. Гровс с самого начала работы над проектом настаивал на установлении строгой иерархии и определил список приоритетов. декабре 1942 года Энрико Ферми впервые удалось провести управляемую цепную реакцию. Летом 1943 года на секретной базе в Лос-Аламосе были начаты работы над атомными бомбами под руководством Роберта Оппенгеймера. Два года спустя был произведен первый взрыв экспериментальной атомной бомбы. 6 августа над Хиросимой была взорвана атомная бомба на основе урана-235. Три дня спустя над Нагасаки была взорвана вторая бомба, на основе плутония-239.

августе 1940 года в Советском Союзе была создана специальная комиссия, целью которой было изучить возможное применение деления ядра в военных целях. Советский проект «Лаборатория № 2», аналогичный Манхэттенскому проекту, стартовал летом 1943 года под руководством физика Игоря Курчатова. Советские ученые испытывали недостаток ресурсов, однако были осведомлены о ходе американской ядерной программы. Большую роль в этом сыграл Клаус Фукс, который передавал СССР информацию из Лос-Аламоса. Однако первая советская атомная бомба была создана лишь в середине 1949 года.

Своя ядерная программа была и у Японии. Работы над проектом были начаты в апреле 1941 года под руководством Ёсио Нисины, который считается отцом современной японской физики. Проект был во многом схож с немецким, в частности несогласованностью действий и тем, что военные не считали его приоритетным – высшее командование японской армии также было уверено в быстрой победе. После того как Япония предстала жертвой атомной бомбардировки, существование этого проекта замалчивалось, однако если бы немецкие и японские ученые успели создать атомную бомбу, военные без колебаний применили бы ее.

Разумеется, физики принимали участие в ядерных программах своих стран в основном из-за войны, но не исключено, что кое-кто из них имел и другие причины – от удачной карьеры до научного или технического интереса. Говоря о мотивах Гейзенберга, стоит привести цитату из его краткой биографии, написанной британцами Невиллом Моттом и Рудольфом Пайерлсом (последний был студентом Гейзенберга и участвовал в Манхэттенском проекте):

«[…] разумно предполагать, что он хотел победы Германии в войне. Он осуждал многие стороны нацистского режима, но был патриотом. У него не хватало мятежного духа, чтобы желать поражения родной стране. Тем не менее даже если бы он захотел воздержаться от любого сотрудничества, это было бы не так просто сделать, как в Великобритании или США, где сознательный отказ сотрудничать считался уважительной причиной. военных действиях участвовали многие граждане разных стран, призванные на военную службу, а те немногие, кто не принимал участия в войне, должны были обладать исключительным мужеством».

После войны Гейзенберг не раз упоминал, что «внешние обстоятельства избавили его от необходимости принять сложное решение относительно того, стоит ли участвовать в работах по созданию атомной бомбы». Иными словами, решение Шпеера избавило ученых от необходимости сделать моральный выбор.

Оправданием союзников было противодействие нацизму, все ужасы которого стали известны только после войны.

Ученые, работавшие на стороне союзников, были убеждены, что работы по созданию атомной бомбы в Германии уже велись. Кроме того, заслуги Гейзенберга как ученого заставляли их думать, что немецкая программа продвинулась очень далеко. Такова ирония истории: и немцы, и союзники были убеждены, что Германия ушла далеко вперед. Союзники даже планировали похитить Гейзенберга или убить его, чтобы замедлить работу над немецкой ядерной программой.

После атомной бомбардировки Японии участники Манхэттенского проекта испытали удовлетворение: и бомба создана, и война позади. По-видимому, после капитуляции Германии в мае 1945-го немногие вспомнили о причинах, по которым присоединились к проекту. Таким исключением стал Джозеф Ротблат, который в конце 1944 года, когда поражение Германии стало очевидным, решил покинуть Лос-Аламос. Военным этот шаг показался подозрительным, и Ротблат даже столкнулся с определенными трудностями, пытаясь восстановиться на прежней должности в Ливерпульском университете. Этот ученый был одним из вдохновителей Пагуошского движения ученых, целью которого было ограничение использования ядерного оружия. За свою деятельность в 1995 году он был удостоен Нобелевской премии мира. Таким же исключением стали Джеймс Франк, Лео Сциллард и еще пятеро ученых из Чикаго, работавших на Манхэттенском проекте. За месяц до первых испытаний ядерного оружия они подготовили доклад, в котором напомнили об основных мотивах, побуждавших всех ученых принимать участие в проекте. Так как Германия была близка к поражению, авторы доклада предложили провести испытания в пустыне и пригласить наблюдателей из разных стран. Эти ученые, несомненно, не осознавали, что холодная война уже началась, и ядерное оружие было необходимо для дальнейшего противостояния.
"Наука. Величайшие теории: выпуск 3: Гейзенберг. Принцип неопределенности. Существует ли мир, если на него никто не смотрит?" автора Фаус Жозе Наварро



Атомная бомба Гитлера ("El Mundo", Испания)

Сесар Видал / Cesar Vidal

В гонке по созданию первой атомной бомбы проявилась вся слабость нацистов, которые оказались неспособными разработать смертельное оружие. 5 февраля архив Нильса Бора в Дании опубликует письмо известного ученого, объясняющего этот исторический эпизод.

В сентябре 1941 года казалось, что очень скоро вся Европа окажется под сапогом у Гитлера. Великобритания, с весны прошлого года в одиночестве противостоявшая нацизму, была неспособна открыть на континенте второй фронт и была вынуждена довольствоваться сражениями в пустынях северной Африки. За несколько недель до этого границы Советского Союза были нарушены фашистской Германией, советские дивизии постоянно отступали под давлением войск Вермахта. Именно в этот момент немецкий физик-ядерщик Вернер Гейзенберг (Werner Heisenberg) сел на поезд, идущий до Копенгагена, чтобы встретиться со своим коллегой Нильсом Бором (Niels Bohr).

Встреча состоялась ночью в доме Бора, куда Гейзенберг был приглашен на ужин. Вполне возможно, что оба стремились избежать любопытства микрофонов, а, кроме того, просто найти спокойное место, где можно поговорить без постороннего вмешательства. Комментарии Гейзенберга оказались в определенный момент столь надоедливыми, что Бор прервал беседу. И, тем не менее, что именно Гейзенберг сказал Бору и, прежде всего, как это отразилось на ходе войны?

До сегодняшнего дня никто не сомневался, что Гейзенберг сообщил своему коллеге, что нацистская Германия работала над проектом атомной бомбы, который, судя по всему, весьма ощутимо продвигался вперед. Меньше известно о том, в каких словах он раскрыл такую информацию. В 1958 году сам Гейзенберг отметил, что он руководствовался желанием предупредить мир о грозящей опасности в случае, если Гитлеру удастся создать атомную бомбу. Подобные заявления внесли свой вклад в создание своеобразного ореола вокруг немецкого ученого, оправдывавшего его сотрудничество с нацистами и, даже превращавшего его в некое подобие участника внутреннего движения сопротивления. Иными словами, если Третьему Рейху и не удалось использовать атомную бомбу, так это произошло благодаря усилиям одного ученого, изнутри бойкотировавшего проведение работ.

Говоря литературным языком, эта история, несомненно, очень привлекательна, но она представляет собой лишь неполную версию произошедшего тогда события. Сегодня известно, что в том же 1958 году, в июне месяце Бор написал письмо-ответ Гейзенбергу, но так никогда его и не отправил. Именно это послание и будет опубликовано 5 февраля. Таким образом вновь оживет никогда полностью не прекращавшаяся полемика относительно реальных мотивов, которыми руководствовался Гейзенберг. Так было отмечено, что в действительности немецкий ученый только хотел завербовать Бора для участия в программе нацистов по созданию атомной бомбы, узнать, как далеко продвинулся его коллега в своих исследованиях или при благоприятных условиях достичь соглашения, согласно которому Германия откажется от продолжения своих исследований, если союзники поступят таким же образом.

Как бы там ни было, откровения Гейзенберга абсолютно не повлияли на ход конфликта. В действительности, союзники проводили разработки по созданию атомной бомбы еще до упомянутой встречи. Тревожные голоса стали раздаваться, когда в декабре 1938 года немецкий химик Отто Хан (Otto Hahn) открыл реакцию, названную впоследствии расщеплением ядра. Хан подверг нейтронной бомбардировке тяжелый металл уран, в состав каждого атомного ядра которого входит 92 протона, и открыл, что ядра урана распадаются, замещаясь при этом ядрами двух других химических элементов - бария и криптона. Если освобожденные нейтроны смогут привести к распаду других ядер урана, которые, в свою очередь, отдадут больше энергии и больше нейтронов, то произойдет цепная реакции, которая и позволит создать ядерную бомбу.

Но на тот момент, тем не менее, произошла лишь цепная реакция в научном мире. В Копенгагене бывшая сотрудница Хана, Лиз Майтнер (Lise Meitner), которая была вынуждена эмигрировать из-за антисемитской политики Гитлера, написала вместе со своим племянником Отто Фришем (Otto Frisch) исследование о применении того процесса, который они назвали расщеплением ядра. Весь следующий год эксперимент Хана был повторен в различных институтах Соединенных Штатов, а также и в Варшаве, Ленинграде (сегодня - Санкт-Петербург) и Париже. Хотя вероятность создания атомной бомбы и была весьма отдаленной, в ожидании второй мировой войны для научного сообщества было немаловажно знать, что возможность производства такого оружия не является абсолютной химерой.


Так, уже весной 1939 года, еще до начала конфликта в Европе, Энрико Ферми (Enrico Fermi), Лео Шилярд (Leo Szilard) и Поль Вигнер (Paul Wigner) объединили в США свои усилия, чтобы убедить Альберта Эйнштейна (Albert Einstein) написать письмо президенту Рузвельту (Roosevelt). Они намеревались предупредить его об опасности, которую представляет собой бомба, в основу которой заложен принцип цепной реакции, и о необходимости создания запасов урана для ее изготовления. На другой стороне Атлантики также не прошли мимо такой возможной опасности. В марте 1940 года британский комитет, возглавляемый сэром Генри Тизардом (Henry Tyzard), в задачу которого входило довести до конца исследования, имеющие отношение к изготовлению атомной бомбы, получил два документа для этого проекта, подписанные уже упоминавшимся ранее Отто Фришем и Рудольфом Пайерльсом (Rudolf Peierls), и тот и другой были немецкими учеными, находившимися в изгнании в Великобритании.

Осенью 1940 года Тизард посетил Соединенные Штаты и поставил в известность американские власти о полученных его людьми результатах. Таким образом начиналось сотрудничество, которое даст плодовитые всходы. К середине 1941 года, то есть еще до встречи между Гейзенбергом и Бором, у британцев уже был так называемый Комитет Мауд (Comite Maud), который уже оценил важность плутония как необходимого элемента для создания атомной бомбы.


11 сентября(Хм,знакомая дата) того же года, почти за два месяца до начала участия Соединенных Штатов в войне, Рузвельт направил Черчиллю (Churchill) личное послание, заключив таким образом договор о сотрудничестве и координации между двумя державами на почве проведения исследований. Это было не только словами. 27 октября Гарольд Ури (Harold Urey), открывший тяжелую воду, прибыл из Соединенных Штатов в Великобританию с целью сотрудничества с англичанами. В начале 1942 года вклад Британии в исследования заметно снизился, и проект практически полностью перешел в руки у американцев. Их позиции укрепилась еще больше, когда Нильс Бор в 1943 году был вынужден покинуть Данию и поселиться в Соединенных Штатах.

Параллельно с проведением исследований союзники также пытались препятствовать продвижению разработок немцев. Вполне возможно, что самым эффективным и действенным способом достичь вышесказанного было проведение экспедиций специальных подразделений в Норвегию, где Третий Рейх запасался такими материалами для своих работ, как, например, тяжелая вода. По этому эпизоду второй мировой войны в 1965 году был снят фильм "Герои Телемарка" ("Los heroes de Teliark"), главные роли в котором исполнили Кирк Дуглас (Kirk Douglas) и Ричард Харрис (Richard Harris). Тем не менее, кажется весьма сомнительным, чтобы этот момент, несмотря на всю его романтику, имел такое уж важное значение, если бы не сопровождался другим, определяющим фактом: тугодумие, которые продемонстрировали сами нацистские ученые в этой области.

По окончанию второй мировой войны появилась целая серия книг, авторы которых настаивали на значительном продвижении нацистов в исследованиях по созданию атомной бомбы. Утверждалось также, что только лишь случай не позволил Гитлеру получить это оружие раньше союзников. Тот факт, что они действительно достигли важных результатов в таких областях как баллистические ракеты и самолеты с реактивными двигателями, лишь давал пищу таким слухам. В добавление ко всему, с этим контрапунктом, слова Гейзенберга, сказанные им в 1958 году, стяжали ему славу героя невидимого фронта и антифашиста, таким он и появляется в театральном произведение Майкла Фрайна (Michael Frayn) "Копенгаген".


Действительность же была гораздо прозаичнее и, прежде всего совершенно другой. Государственная и бюрократическая система фашистского режима не только не стимулировала то, что считалось исследованиями, а, напротив, существенно затормозила их. Неопровержимые подтверждения этому факту дали известные переговоры в Фарм Холл в 1945 году.

По завершении войны немецкие ученые, принимавшие участи в проекте по разработке атомной бомбы, были доставлены в Англию, где и были допрошены касательно результатов, полученных ими в действительности. Результаты допросов, хранившиеся под грифом "Совершенно секретно", были опубликованы лишь через 47 лет и не могли быть более разоблачающими.

Ученые, находившиеся на службе у Третьего Рейха, так никогда и не смогли создать ядерный реактор, а к тому же не умели рассчитывать критическую массу бомбы. Плюс ко всему, они лишь неясно подозревали, что плутоний мог быть элементом 94 в периодической системе элементов, факт, известный британцам уже в середине 1941 года. Исходя из сказанного, не вызывает изумления тот факт, что никто из немецких ученых не поверил в августе 1945 года, что взорвавшаяся в Хиросиме бомба была атомной. Если они, представители высшей расы, не смогли создать ее, как смогла бы достичь этой цели настолько расово неоднородная страна, коей являются Соединенные Штаты?

Напоследок и в довершение ко всему вышесказанному, то, что спровоцировало, в конце концов, поражение немцев в гонке по разработке ядерного вооружения, поражение, не имеющее никакого отношения к триумфу союзников в Европе, было не сомнительными предостережениями, сделанными Гейзенбергом, а комбинацией исследовательского превосходства западного альянса, заложившего хороший фундамент уже в 1940 году, и научной неполноценности в этой области Третьего Рейха. Мороз пробегает по коже, когда задумываешься, что могло бы стать с Человечеством, если бы результат оказался обратным.



Английский транскрипт прослушки немецких физиков. Потрясающий материал.
http://germanhistorydocs.ghi-dc.org/pdf … ish101.pdf



Благодаря труду добровольца сделан полный перевод:
The Atom Bomb: “A Poor Killer”
Crawford Sams and the Atomic Bomb Casualty Commission in Japan
Генерал Сэмс Крауфорд восстановил, или если быть более точным, воссоздал систему здравоохранения в Японии после Второй Мировой войны. Не чураясь чувств гордости или самоуверенности, он охарактеризовал себя одним из шести человек, управлявшими Японией под руководством Макартура.
Сэмс оправданно приписывал себе сокращение смертности на пять миллионов человек благодаря его выдающемуся профессионализму, енергии и нацеленности на предотвращение эпидемий, улучшению системы здравоохранения, улучшению питания во время оккупации.
Будучи военным медиком, Генерал Сэмс со всей серьезностью относился к эпидемиологическим болезням, как к основной причине потерь и деградации боевой способности армии в хаосе и разрушении военного времени. Согласно его опыту, Вторая Мировая война была первой войной, в которой фактические бои несли больше потерь для США, чем болезни.
Его уважение к атомной бомбы? Не столь велико.
Генерал Сэмс также руководил комитетом по жертвам атомной бомбардировки, связанным с оценкой смертности и заболеваемости после атак на Хиросиму и Нагасаки.
Согласно устной истории, записанной Сэмсом  в 1979, его первая задача заключалась в сборе данных, вторая – в искажении их.
Первая группа, прибывшая со мной с Филиппин, доставила письмо от «Проекта Манхэттен», в котором президент искал новые способы сдержать будущую войну... Так что предметом этих инструкций, названным «Письмом указаний», было «Вы всячески акцентируете внимание на разрушительном эффекте атомной бомбы».  Ясно?
Таким образом, я был одним из тех, кто установил крайний срок в этот раз. Все кто были в Хиросиме и умерли в течении шести месяцев, сбил ли их  велосипед или еще что-либо, все смерти списывались на атомную бомбу. Нам нужно было навести своего рода порядок во  всём этом... Все отчеты, которые пришли обратно, были результатом этих исследований, которые прошли через меня
Атомная бомба была сброшена и город с 250 тысячами жителей... Когда бомба была сброшена, около двух тысяч человек погибли от взрыва, жара радиации или воздействия рентгеновского излучения и гамма-излучения.
То, что произошло дальше, было похоже на землетрясение. Взрыв снес дома, которые вспыхнули словно жаровни. Когда взрывается атомная бомба или происходит землетрясение, разгорается пожар, и  люди оказываются в своих домах как в ловушках.
И вновь бесконечные интервью: Где Вы были, где был Ваш прадедушка, где была прабабушка, когда это всё началось. Собрали доказательства, которые доказывают, что 36 часов достаточно, чтобы сгорело две трети города.
Понимаете, это не было похоже на звонок во всеуслышание, как говорит большинство: бомба была сброшена и город исчез. Всё совсем не так. Это была сдерживающая пропаганда. После этого говорили, что «Одна бомба и Чикаго уничтожен» Знали об этом? Вам достаточно посмотреть журналы «Life» или другие за 45, 46 года и тогда... Ну, попробуйте остаться спокойным.
Насколько точно мы могли  выяснить, около 21 тысячи человек  погибли в первые 36 часов в результате того что были загнаны в ловушку в разрушенных домах и сгорели. Похоже на тех, кто умер при землетрясении и пожарах в 23 году.
Затем, как я говорил, установил крайний срок в 6 месяцев, для всех кто был там, даже тех, кто просто проезжал мимо и всё в этом духе. Для того чтобы установить предел смертей от эффектов радиации, поскольку они приводят к смерти в течении полугода. Их называли отложенные эффекты радиации.
Один из нас... Отправился к священнику, сказать, что 100 тысяч человек погибло  после сброса бомбы. Понимаете, это не так. Там не было ста тысяч поогибших. Я вспоминаю количество людей погибших в течение шести месяцев из-за не обработанных ожогов, термальных ожогов. У них не было лекарств или чего-то еще, кроме того что мы могли им дать. В конечном счете, погибло 76 тысяч из 250.
На самом деле атомная бомба оказалась убогим убийцей.

В самом деле, согласно Сэмсу, единственной причиной того что количество несчастных случаев в Хиросиме было настолько большим, что правительство Японии не принимало никаких мер по расселению  людей. Так как например это было сделано в Токио, чтобы предупредить разрушительные нападения США в 1945.
Еще меньше Сэмс был впечатлен атомной бомбой Нагасаки.
На Нагасаки, была пропущена нулевая отметка, по которой пытались попасть. Но всё же факт того, что была разрушена больница и Медицинское училище Нагасаки, было убито большое количество пациентов и все в этом духе. Но взрыв всё же подействовал и снес часть бетонных зданий. Но вы не услышите  много про последствия в Нагасаки, потому что по факту они были не эффективные. Из больницы в порт вел узкий коридор, и последствия взрыва были ограничены из-за распространения огня и прочего. Поэтому вы не много услышите о Нагасаки.
В самом деле, здания Медицинского училища Нагасаки и госпиталя, находившиеся в 700 метрах от гипоцентра, всё ещё стояли после удара.
Сэмс также участвовал в знаменитом пост военном исследовании стратегических бомбардировок Европы, который пришел к выводу, что объем промышленного производства в Германии вырос, тогда как США и Великобритания разбили заводы тяжелыми бомбардировками.
Он поставил вопрос перед администрацией Трумена о необходимости увеличить разрушительные последствия атомной бомбы в контексте желания создать новую, с более надежным сдерживающим фактором, потому что стратегические бомбардировки Бугимен были делом прошлого:
После каждой войны, по политическим причинам, вы будете пытаться найти сдерживающие факторы, чтобы предотвратить следующую войну.
После Первой Мировой войны была газовая война и люди, которых вы, возможно, уже не вспомните, но после этого у нас появились фильмы о газовой атаке Нью Йорка и так далее, пока кто-то не понял, что газовые потоки были такими, что концентрацию газа было невозможно удержать в городе, если люди останутся в зданиях и закроют окна. Так что эта затея провалилась.
Следующим сдерживающим фактором были воздушные силы, и со времен Билли  Митчела в 1925 до Второй Мировой войны, если у нас будет другая война, воздушные силы уничтожат цивилизацию. Звучит знакомо? Таким образом, теоретические воздушные потери, поимки войск в ущельях и их забвению был тезис, в котором мы все были уверены вплоть до начала Второй Мировой войны.
Как вы знаете, снова миф о стратегических бомбардировках продолжился и, наконец, Туи Спатз, который был моим одноклассником, получил полномочия командования восьмой воздушной силой с возможностью бомбардировки Германии вместе с фракцией Красной армии. И промышленность Германии была в упадке. Но естественно всё провалилось...
Это была обязанность группы стратегических исследований бомбардировки по оценке прогресса наносимого урона. Как, например, после бомбардировки Тобрака, чтобы перекрыть  поставки нефти. Когда мы туда прибыли, мы обнаружили, что, конечно же, мы снесли склады и тому подобное, но запасы были рассредоточены в пустыне, так-то мы ничего не перекрыли.
Таким образом, операция была неудачной. Я отправил отчеты по этому происшествию. Воздушные силы не были достаточно сильной угрозой. Но когда у вас есть целый старший эшелон, как в Вашингтоне, воспитываемый годами, растущий на идее о том, что может остановить военные колонны с помощью воздушных сил и тому подобное, сложно всё отменить.
Мне нужно было сделать то же самое с атомной бомбой по возвращению.
Для Сэмса, атомная бомба не была чем-то новым. Это была новая форма стратегических бомбардировок, но Германия и Япония уже разработали контрмеры – рассеивание.
Сэмс был уверен,  что Советский Союз, в отличие от США вынесли верный урок от Хиросимы и Нагосаки: разрушения и урон от атомной бомбы могут быть смягчены стратегическим рассеиванием, таким образом, атомную бомбардировку можно пережить.
Интересно отметить, что Китайское правительство пришло к такому же выводу и занялось массовым выводом и рассредоточением промышленных и военных объектов в отдаленные районы страны в первую очередь в качестве меры противодействия ожидаемой атомной атаки Советов в течение 60-х годов.
Сэмс  был верным Макартуру человеком и покинул Японию для переназначения (армия отвергла его попытку уйти в отставку) когда Трумэн освободил Макартура в разгар корейской войны.
Вернувшись в США, Сэмс  обращают внимание на политику стратегического рассеивания, которая, прервала привязанность военных США к доктрине сдерживания и опьяняющего эффекта переполнения бюджета в погоне за гарантированным взаимным уничтожением.
Когда я вернулся в эту страну, я был потрясен, с военной точки зрения, выяснив, что наши главные планировщики в военном ведомстве использовали свою собственную пропаганду, 100 тысяч смертей!
Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, что наша официальная доктрина подготовки в этой стране была чрезмерно прямолинейна. Я уже привык говорить в генштабе об этом. Я повторял: «...если вы можете сдерживать войну, ради бога, давайте сделаем это»
Пропаганда в порядке вещей, но не верьте своей собственной пропаганде. Вот что постоянно происходит в этом деле. Вот почему у вас истерия по поводу радиации. Таким образом, мне была поручена работа деидеализировать, если хотите, это не то слово - развенчивать миф о том, что военно-воздушные силы в одиночку могут выиграть битву против наземных войск, или что воздушные силы могут выиграть войну ...
У меня ушло около четырех лет, чтобы получить  факты об атомной бомбе в Хиросиме с нашими людьми старшего эшелона, а сейчас вы получили поколение дипломатов, которые до сих пор несут старую чушь старую.
Но в любом случае, это были своего рода аспекты в  которые я влез, не из-за выбора, а потому, что, когда я нашел что-то, что не вписывается в общепринятое вещь, я старался выяснить, что правда, а что фальсификация.
Сэмс может быть прав по поводу выживаемости во время ядерной войны, но я полагаю, мы должны быть благодарны за то, что он так энергично развеивал мифы в военной сфере. С другой стороны мы можем быть втянуты в несколько конфликтов с Русскими и Китайцами. И наш хрупкий и частичный мир лучше, чем выживание в ядерной войне.



НА сколько мне известно, уран необходимо обогатить до оружейного плутония.  Крайне сложная технология  https://ru.wikipedia.org/wiki/Газовая_центрифуга



Gulliver написал(а):

НА сколько мне известно, уран необходимо обогатить до оружейного плутония.  Крайне сложная технология  https://ru.wikipedia.org/wiki/Газовая_центрифуга

Мало того,в результате лэндлиза США  тайно поставляли СССР  канадский уран,который был запрещен к экспорту,как стратегическое сырье. Это подробно описывает куратор лэндлиза майор  Джордан в своих дневниках.



voyager1970 написал(а):

Мало того,в результате лэндлиза США  тайно поставляли СССР  канадский уран,который был запрещен к экспорту,как стратегическое сырье. Это подробно описывает куратор лэндлиза майор  Джордан в своих дневниках.

Не понимаю зачем? Сомневаюсь что военно-научный потенциал Советского Союза во время войны был способен  создать бомбу, разве что, с одновременной передачей урана были переданы наработанные учеными США технологии.  Но опять же зачем?  Создание двух-полярного мира?



Gulliver написал(а):

Не понимаю зачем? Сомневаюсь что военно-научный потенциал Советского Союза во время войны был способен  создать бомбу, разве что, с одновременной передачей урана были переданы наработанные учеными США технологии.  Но опять же зачем?  Создание двух-полярного мира?

Наверное затем,зачем эти полюса создавали ,когда финансировали в начале века китайскую,русскую,панамскую и прочие революции. Как по Гегелю, тезис+антитезис=синтезу.. Майор Джордан пишет,что он докладывал о нарушении закона высшему Пентагонскому начальству,но в ответ ему было сообщено,что поставки урана санкционированы лично президентом Рузвельтом. Он докладывал и одругих вопиющих нарушениях законов об ограничении экспорта стратегических материалов,но каждый раз его одергивали с самого верха.
Originally published in the book:
From Major Jordan's Diaries
© 1952 by George Racey Jordan, USAF (Ret.)
with Richard L. Stokes
Originally published in 1952 by
Harcourt, Brace & Company, New York
Reprinted by American Opinion, 1961

«ДЖОРДАН был ветераном Первой Мировой войны и вследствие своего военного опыта получил пост экспедитора и офицера связи "Ленд-лиза" (предоставления взаймы, одалживания) в России. Первые два года он прослужил в Ньюарке, Монтана, а с 10 мая 1942 года на "Складе №8 Объединённых Наций, Отделение Ленд-лиза, Аэропорт Ньюарк, Ньюарк, Нью-Джерси, Международный отдел, Группа Воздушного Обслуживания, Военно-Воздушные Силы, Армия США". МАЙОР РЕЙСИ ДЖОРДАН был связным между США и русскими. Он был совершенно потрясён влиянием, которое имел русский полковник АНАТОЛИЙ КОТИКОВ на помощника Рузвельта ГАРРИ ХОПКИНСА. Каждый раз, когда Советам было что-либо нужно, даже самое специфическое, требовался всего один звонок Котикова Хопкинсу, и поставка осуществлялась незамедлительно. Потом в глаза Джордану бросились чёрные чемоданчики, появлявшиеся практически при всех поставках, и он ими заинтересовался. Дальше начинается совершенно приключенческая история о том, как позднее ему удалось открыть некоторые из них. Внутри он нашёл документы о ядерном распаде, список материалов, которые предстояло доставить из Советского Союза, а вдобавок два фунта урана-92, а в документах слова: циклотрон, протон и дейтерий. В то время он и понятия не имел, что всё это должно было означать. Впоследствии Джордан подробно описал в своём дневнике этот и другие подобные случаи. Среди всего прочего, там сообщалось о том, как в Сибири разбился самолёт с деньгами, на борту которого находились печатные матрицы, бумага и все материалы, необходимые для того, чтобы русские могли печатать в Германии точно такие же оккупационные деньги, что и США!» – прим. перев.



Слушания Комитета по анти-американской деятельности Конгресса США : О поставках СССР атомных материалов во время Второй Мировой войны. 1950

Hearings regarding shipment of atomic material to the Soviet Union during World War II: Hearings 2 editions
.By United States. Congress. House. Committee on Un-American Activities.

https://openlibrary.org/works/OL131772W … rld_War_II



Gulliver написал(а):

Не понимаю зачем? Сомневаюсь что военно-научный потенциал Советского Союза во время войны был способен  создать бомбу, разве что, с одновременной передачей урана были переданы наработанные учеными США технологии.  Но опять же зачем?  Создание двух-полярного мира?

В феврале 1930 года Стройобъединение ВСНХ СССР заключило новое соглашение, согласно которому фирма Кана стала главным проектировщиком и консультантом советского правительства по промышленному строительству», - сообщает профессор Меерович.

Фирме Кана было предоставлено заказов на 2 млрд тогдашних долларов ($ 220 млрд на нынешние деньги). Детройтская проектная фирма просто не успевала выполнять такой объем работ, и поэтому в Москве был создан институт «Госпроектстрой», где работали 25 американских инженеров во главе с братом Альберта Кана Морисом. Их работу должны обеспечивать еще 1500 советских работников. По данным англоязычного сектора Википедии, в СССР компания Кана с 1929 по 1932 год спроектировала и построила 521 завод. Одна компания физически не могла переварить такой объем работ, поэтому она всячески подключала фирмы-смежники: «Франк и Чейз» - литейное производство, «Смит» - кузнечное, «Вестинхауз» - электрическое и т.д.

Именно американские фирмы под прикрытием советских институтов осуществляли индустриализацию СССР. Именно среди них надо искать проектировщиков комбината «Запорожсталь» и других заводов Запорожья, Днепропетровска, Харькова, Донецка и др.. И не только заводов. У предприятий возводили многочисленные жилые массивы - соцгородка. Строительством руководили два тресты: Гипроград (инженеры из США) и Стандартмистпроект (инженеры из Германии). Немецкие группы инженеров Эрнста Мая и Ханса Майера были авторами многочисленных проектов жилмассивов современных промышленных городов Украины. Американский исследователь Вальтер Дюн утверждает, что плотина Днепрогэса также возводилась по проекту американской компании Freyn Engineering Company of Chicago под присмотром ее инженеров. Шеф-консультант строительства полковник Хью Купер был награжден орденом Трудового красного знамени. А генераторы Днепрогэса по индивидуальному заказу построил американский концерн General Electric. Последнюю информацию подтверждает официальный сайт концерна.

В 1932 году советское правительство начало разрывать соглашения с американскими компаниями. Американцы сделали свое дело - построили заводы и подготовили кадры.
Фирма Альберта Кана играла роль координатора между советским заказчиком и сотнями западных компаний, поставлявших оборудование и консультировавших строительство отдельных объектов. Так, технологический проект автозавода в Нижнем Новгороде выполнила компания Ford, строительный – американская компания Austin. Строительство 1-го государственного подшипникового завода в Москве, который проектировала компания Кана, осуществлялось при техническом содействии итальянской фирмы RIV. Сталинградский тракторный завод, построенный по проекту Кана в 1930 г., был изначально сооружен в США, а затем размонтирован и перевезен в СССР на 100 судах, и наконец, окончательно собран в Сталинграде под наблюдением американских инженеров. Завод был оснащен оборудованием более чем 80 американских машиностроительных компаний и нескольких немецких фирм. «Днепрогэс» был построен американской фирмой Cooper Engineering Company (с участием германской компании Siemens) под руководством американского гидростроителя Хью Купера. Гидротурбины для ГЭС были закуплены у компаний General Electric и Newport News Shipbuilding.
Десять лет в стране трудились около 200 тысяч иностранных, главным образом американских и немецких, инженеров и техников, которые проектировали промышленные объекты и руководили их строительством. Они построили «с нуля» или реконструировали около 1500 заводов и фабрик, создали химическую, авиационную, электротехническую, нефтяную, горнодобывающую, угольную, металлургическую и другие виды промышленности, создали крупнейшие в Европе заводы по производству автомобилей, тракторов, авиационных двигателей, тяжелого вооружения и другой продукции.



Неужто тогдашнее руководство США полагало, что не обеспечив СССР столь могущественным промышленным потенциалом они рискуют тем, что Германия довольно успешно и быстро захватит обширные территории от Черного моря до Тихого Океана?  В чем резон затрачивать колоссальные денежные и людские ресурсы на становление экономики страны имеющей иную политическую систему, неприемлемую тогдашними демократами и республиканцами.
Слово красный означало в то время что ниггер)
Корни этого уходят явно глубоко и на основании этих вопросов и ответов на них, можно предположить, что рывок в развитии человечества с конца 19 века это не дело рук людей.  Тем более прогресс добровольно "раздавался" в 30-ее года.



Одно мне непонятно-зачем США держали в тайне от простых американцев индустриализацию СССР, может ошибаюсь или я одна не знаю, но никогда не встречала, чтобы в тогдашних  дискуссиях или даже в предвыборных дебатах  обсуждалось-''неблагодарные русские(под этим подразумеваются все народы СССР), все ваши заводы построили мы-нашими финансами или по нашим разработкам'', почему такую важную фишку не использовали для общественной пропаганды в период ''холодной войны''- создавая и так устрашающий образ советов?Понятно, что создавались и усиливались спецслужбы и войска -с гос. финансами, отмыванием денег,почти неограниченной властью-под грифом''национальной безопасности '' контролировали и контролируют, в первую очередь,свободу своих граждан и т.п, но почему на каждом углу не трепали об этом, какова была истинная цель такого блефа, о которой могли знать и подыгрывать только несколько по- настоящему осведомленных- среди правительств двух держав?



Gulliver написал(а):

Неужто тогдашнее руководство США полагало, что не обеспечив СССР столь могущественным промышленным потенциалом они рискуют тем, что Германия довольно успешно и быстро захватит обширные территории от Черного моря до Тихого Океана?  В чем резон затрачивать колоссальные денежные и людские ресурсы на становление экономики страны имеющей иную политическую систему, неприемлемую тогдашними демократами и республиканцами.
Слово красный означало в то время что ниггер)
Корни этого уходят явно глубоко и на основании этих вопросов и ответов на них, можно предположить, что рывок в развитии человечества с конца 19 века это не дело рук людей.  Тем более прогресс добровольно "раздавался" в 30-ее года.

Так об этом даже и Гитлер не мечтал. Вообще,с потенциалом или без,если даже предположить,что будет успешно захвачена вся европейская часть СССР,то эвакуировав правительство и важнейшие заводы за Урал,войны можно было бы продолжать бесконечно. Я уже не говорю,что удержать окупированные территории силой германской армии было бы физически невозможным,а отдавать ее под контроль русского ,анти-большевисткого правительства Гитлер опасался. Если бы он грамотно подошел к вопросу,не творил бы зверства на этих территориях,то анти-большевисткие восстания были бы неизбежны,о чем его и предупреждали многие,в том числе Розенберг(читайте воспоминания секретаря Сталина Бориса Божанова).

Mery написал(а):

Одно мне непонятно-зачем США держали в тайне от простых американцев индустриализацию СССР, может ошибаюсь или я одна не знаю, но никогда не встречала, чтобы в тогдашних  дискуссиях или даже в предвыборных дебатах  обсуждалось-''неблагодарные русские(под этим подразумеваются все народы СССР), все ваши заводы построили мы-нашими финансами или по нашим разработкам'', почему такую важную фишку не использовали для общественной пропаганды в период ''холодной войны''- создавая и так устрашающий образ советов?Понятно, что создавались и усиливались спецслужбы и войска -с гос. финансами, отмыванием денег,почти неограниченной властью-под грифом''национальной безопасности '' контролировали и контролируют, в первую очередь,свободу своих граждан и т.п, но почему на каждом углу не трепали об этом, какова была истинная цель такого блефа, о которой могли знать и подыгрывать только несколько по- настоящему осведомленных- среди правительств двух держав?

Ну зачем с биомассой делится планами и историей?  Дела лучше делать тихо,даже помощь особенно не пропагандировать. Я думаю,что без комитета АRA(вспомосущствование голодающим поволжья),который учредил президент Вильсон,большевизм можно было задушить на корню еще в начале 20 гг,но это не отвечало интересам тех,кто спонсировал большевисткий переворот.

Америка́нская администра́ция по́мощи (англ. American Relief Administration, ARA) — формально негосударственная организация в США, существовавшая с 1919 года до конца 1930-х годов, активную деятельность вела до середины 1920-х годов. Наиболее известна своим участием в оказании помощи Советской России в ликвидации голода 1921—1923 годов, хотя фактически под её эгидой действовало до 15 различных религиозных, общественных и национальных организаций США.

Почитайте книги гарвардского профессора Энтони Д.Саттона ''Уолл стрит и мировая революция'' и ''Самые лучшие враги,которых можно купить за деньги''.
Его даже никто не пытался опровергнуть,когда он провел анализ американских поставок СССР,которые последний передавал Северному Вьетнаму,с которым США тогда воевали.

В строго документированной монографии о финансировании большевицкой революции Энтони Саттон подробно описывает вклад США в коммунистический переворот: американскую и канадскую эпопею Троцкого, привезшего с собой в Россию целую армию профессиональных революционеров.

Формируя экономику молодого государства, снабжая его своими технологиями и макроэкономическими моделями, американские бизнесмены смогли направить развитие Советской России в нужное им русло и курировать её на протяжении всей истории.

Таким образом, можно считать доказанным, что проамериканское лобби в советской экономике появилось не вчера, не с началом «перестройки». Оно само способствовало появлению СССР.



Энтони Саттон

Как Орден организует войны и революции
Орден выступает за оказание помощи Советской Армии

Мы располагаем копией меморандума, написанного членом Ордена, где суммируются намерения Ордена в отношении большевистской революции 1917 года. Меморандум был написан Томасом Д.Тэчером (членом Ордена с 1904 года), партнером в расположенной на Уолл-стрите адвокатской фирме «Симпсон, Тэчер и Бар-летт». Адрес Тэчера был 120, Бродвей. Сегодня эта адвокатская фирма, находящаяся ныне на Беттери Пласа, владеет самым большим зданием на Уолл-стрите, а ее партнером является бывший госсекретарь Сайрус Вэнс («Скролл энд Ки»).

В 1917 году Тэчер был в России с миссией Красного Креста Уильяма Бойса Томиса. После консультаций в Нью-Йорке Тэчера послали в Лондон на переговоры с лордом Нортклиффом о большевистской революции, а затем в Париж для таких же переговоров с французским правительством.

Меморандум Тэчера не только настаивает на признании существующего с трудом Советского правительства, которое в 1918 году контролировало только очень небольшую часть России, но также требует оказания военной помощи Советской Армии и осуществления интервенции, чтобы не допустить проникновения японцев в Сибирь, пока большевики не возьмут верх.

Вот основные моменты из меморандума Тэчера:

«Во-первых, ...союзники должны предотвратить японскую интервенцию в Сибири. Во-вторых, должна быть оказана всемерная помощь Советскому Правительству в его попытках организовать добровольную революционную армию. В-третьих, союзные правительства должны оказать моральную поддержку русскому народу в его усилиях выработать свою собственную политическую систему, свободную от влияния какой-либо иностранной державы... В-четвертых, до тех нор, пока не закончится открытый конфликт между немецким и советским правительствами, будет существовать возможность мирного коммерческого проникновения немецких фирм в Россию, поскольку нет разрыва в отношениях между Германией и Россией, вероятно, будет невозможно полностью предотвратить такую коммерческую деятельность. Поэтому следует предпринять шаги по воспрепятствованию, насколько это возможно, вывозу зерна и сырья из России в Германию». (Полный текст документа хранится в Госдепартаменте США 316.13.698).

Читателю надо обратить особое внимание, в частности, на вторую фразу: «Во-вторых, должна быть оказана всемерная помощь Советскому Правительству в его попытках организовать добровольческую революционную армию». Об этой помощи говорится в моей книге «Национальное самоубийство: военная помощь Советскому Союзу».

Это была скрытая политика, принятая в высших кругах, в абсолютной тайне, Соединенными Штатами и, в некоторой степени, «Группой» (особенно Милнером) в Великобритании. По-видимому, переговоры Тэчера с французским правительством особых успехов не принесли.

Когда президент Вудро Вильсон послал войска США для удержания Транссибирской железной дороги, он лично дал секретные инструкции генералу Уильяму С.Грейвсу. Мы пока не обнаружили этих инструкций (хотя нам известно, что они существуют), но тщательное изучение доступных архивов показывает, что американская интервенция имела мало общего с антибольшевистской деятельностью, как это утверждают Советы, Джордж Кеннан и другие писатели.

Советы были так благодарны за американскую помощь в революции, что в 1920 году, когда последние американские войска уходили из Владивостока, большевики устроили им дружеские проводы.
http://rus-sky.com/history/library/sutt … oc31783426



В этой книге,вышедшей,если не изменяет память в 1981 году,профессор Саттон перечисляет поставки стратегических материалов СССР вплоть до тех дней,приводя неопровержимые документы. Опровержения так никто и не попытался написать.

The Best Enemy Money Can Buy
by Antony C. Sutton  (Author)

http://www.amazon.com/The-Best-Enemy-Mo … 1939438233



Сталин послу США Авереллу Гарриману(по совместительству члену банкирского клана и члена Черепа и Костей) в 1944 году:

Из вышеприведенной официальной биографии Гарримана можно предположить, что с учетом десятилетий, проведенных на политической кухне, Гарриман хорошо осведомлен о зависимости Советского Союза от западных технологий, и то, что Советский Союз не может развивать свою экономику без них. Так Сталин и сказал

Гарриману еще в 1944 году. Вот отрывок из доклада посла Гарримана в Москве госдепартаменту от 30 июня 1944 года:

«Сталин воздал должное за помощь, оказанную Соединенными Штатами советской промышленности до и во время войны. Он сказал, что около двух третей всех промышленных предприятий в Советском Союзе были построенны с помощью Соединенных Штатов или при их техническом содействии» (оригинал доклада в госдепартаменте США, файл 033.1161).

a report by Ambassador Harriman in Moscow to the State Department, dated June 30, 1944:
   "Stalin paid tribute to the assistance by the United States to Soviet industry before and during the war. He said that about two-thirds of all the large industrial enterprise in the Soviet Union has been built with United States help or technical assistance."1
   Stalin could have added that the other one-third of Soviet industry had been build by British, German, French, Italian, Finnish, Czech and Japanese companies.
1 Original in the U.S. State Department Decimal File 033.1161 Johnston Eric/6-3044 Telegram June 30, 1944.



Из некролога в Нью Йорк Таймс 2011 года Кэтлин Мортимер,дочери Аварелла Харримана,послa в СССР,губернатора НЙ,министра торговли в правительстве Гарри Трумена:   
''Кэтлин Мортимер с одной из лошадей,которые Сталин подарил ей с отцом''.
http://www.nytimes.com/2011/02/20/us/20 … .html?_r=0



voyager1970 написал(а):

Сталин послу США Авереллу Гарриману(по совместительству члену банкирского клана и члена Черепа и Костей) в 1944 году:




Биография Гарриман, Аверелл
Родился в семье железнодорожного магната Эдварда Генри Гарримана и Мэри Вильямсон Аверелл. Учился в школе Groton School в Массачусетсе, а затем в Йельском университете, где вступил в закрытое общество «Череп и кости». В 1909 году вместе с братом получил огромное наследство. В 1911 году братья Гарриманы основали банкирский дом Harriman Brothers & С, получивший в 1931 году после объединения с другим крупным нью-йоркским банком наименование Braun Brothers & Harriman & С. В 1918—1927 годах — председатель Совета директоров Union Pacific Railroad. Политическую деятельность Гарриман начал в 1920-х годах в Республиканской партии, но в 1928 году перешёл в Демократическую партию. Длительное время был советником президента США Рузвельта по финансовым и промышленным делам. В 1925—1928 годах был одним из владельцев марганцевой концессии в Грузии. В 1937—1939 годах — председатель Совещательного комитета предпринимателей при Департаменте коммерции США.

Гарриман был обманут Советами со своей марганцевой компанией в Грузии, а затем его убедили взять в качестве компенсации 3 миллиарда долларов в советских денежных знаках (см. документы на стр. 60-61). Эта советская «компенсация» фактически поставила Гарримана в положение человека, дающего первый американский заем России, в нарушение закона Соединенных Штатов, направленного против таких займов.

Но вот что сказал Гарриман Джону Б. Стетсону-младшему из Госдепартамента (861.637 Гарриман): «Мистер Гарриман сказал, что им предстоит потерять около 3 миллиардов долларов, которые они спишут как эксперимент». И это Гарриман называет «весьма аккуратным выполнением своих финансовых обязательств».



Странное у них рукопожатие-оба не смотрят друг на друга,Сталин протянул ему руку, а локоть Гарримана, как-то неестественно для протянутой руки, уходит назад, может быть это поза ''обижника''))



В 1923 году немецкая компания Junkers получила на 30 лет в концессию завод "Руссо-Балт" в Филях, обязавшись наладить выпуск 300 самолетов в год. За три года компания создала всего около 100 самолетов Ю-20 и Ю-21, непригодных для боевого применения. Не были выполнены обязательства по организации производства дюралюминия и авиамоторов. На этом основании в 1927 году концессия была ликвидирована. Однако оставшиеся чертежи и оборудование позволили СССР начать выпуск своих цельнометаллических самолетов.



Mery написал(а):

Странное у них рукопожатие-оба не смотрят друг на друга,Сталин протянул ему руку, а локоть Гарримана, как-то неестественно для протянутой руки, уходит назад, может быть это поза ''обижника''))

Может Гарриман увидел на банкете,кого-то более интересного для него,туда и поспешил,а Сталин просто под руку попался))



Стенограмма прослушки бесед Вернера Гейзенберга и других немецких физиках во время их заключения в английском Фарм Холле,после того,как они узнали об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки.

В начале войны, ведущие ядерные физики Германии были призваны в департамент вооружения  армии. Там, в рамках "уранового проекта" под руководством Вернера
Гейзенберга, им было поручено определить насколько деление ядер может помочь
в военных действиях. (Деление ядер было обнаружено Отто Ганом и Лизе Мейтнер в
1938 г.) В отличие от своих американских коллег, в рамках Манхэттенского проекта, немецкие физики не преуспели в создании их собственного ядерного оружия. В июне 1942 года исследователи сообщили  Альберту Шпееру, что они не в состоянии создать атомную бомбу с имеющимися ресурсами менее чем за 3-5 лет, поэтому проект был отклонен.
По  окончанию войны, западные союзники и Советский Союз пытались завербовать
немецких ученых в своих целях. С 3 июля 1945 года по 3 января 1946 года западные союзники
заключили в тюрьму десять немецких физиков-ядерщиков в английском загородном поместье Фарм Холл, их цель было получить информацию о немецком ядерном проекте путем тайной записи разговоров на пленку. Эта стенограмма включает в себя реакцию ученых на  доклады о  сбросе Америкой атомной бомбы на Хиросиму. Ученые также обсуждают свое отношение к нацистскому режиму и высказываю прогнозы на будущее Германии. Как показывает стенограмма, Отто Ган был особенно потрясен сбрасом бомбы. Позже, он выступал против неправильного использования ядерной энергии в военных целях.

I. Преамбула.
1. Настоящий доклад охватывает первую реакцию на новость о том, что атомная бомба была усовершенствована и была использована союзниками.
2. Немецкие ученые были потрясены новостями. Поначалу они отказывались в это верить и считали, что это был блеф с нашей стороны, чтобы побудить японцев сдаться. После прослушивания официальных сообщений они поняли, что это был факт. Их первой реакцией было  выражение ужаса, из-за того что мы использовали это изобретение для разрушений.

II. 6 августа 1945.
1. Незадолго до обеда 6 августа я сообщил профессору Гану, что объявление о сбросе атомной бомбы было сделано БиБиСи. Ган был шокирован новостью и сказал, что он чувствует свою личную ответственность за гибель сотен тысяч людей, так как первоначально его открытие сделало возможным создание бомбы. Он сказал мне, что он сначала подумывал о самоубийстве, когда осознал страшные возможности своего открытия, и он почувствовал, что теперь они были реализованы, и это его вина. С помощью значительного колличества алкоголя он успокоился, и мы пошли вниз к обеду, где он объявил новость собравшимся гостям.
2. Как и следовало ожидать, объявление было встречено с недоверием. Далее приводится стенография записи разговора во время обеда.


Гейзенберг: Я не верю ни одному слову. Должно быть, они потратили все их 500 000 000 фунтов на разделения изотопов, вот это возможно.
Вайцзеккер: Если это легко и союзники знают, что это легко, то они знают, что мы в ближайшее время поймем как это сделать, если продолжим работать.
Ган: Я не думаю, что это будет возможно еще лет двадцать.
Вайцзеккер: Я не думаю, что с ураном имеет смысл что-либо делать.


Дибнер: Мы всегда думали, что на создание одной бомбы нужно два года.
Ган: Если они действительно сделали, то это было умно держать всё в секрете.
Виртз: Я рад, что у нас этого не было.
Вайцзеккер: Это другое дело. Как бы удивился Бензер. Oни всегда смотрели на это как трюк фокусника.
Виртз:  Дойпель, Бензер и Компания?
Ган: Дойпель был первым, кто обнаружил увеличение нейтронов.
Хартек: Так кого винить?
ГОЛОС (?): Гана.
Вайцзеккер:  Ужасно, что американцы сделали это. По моему это безумие с их стороны.
Гейзенберг: Нельзя этого утверждать. Так же можно  сказать: "Это самый быстрый способ
окончание войны ".
Ган: Вот что меня утешает.


Ган: Я успокоился когда... кажется это Вайцзеккер сказал, что теперь есть
уран - тоже я обнаружил в моем институте, тело, поглощающее тепло, которое делало невозможным всё это, поэтому, когда они сказали, что могут делать бомбы, я был шокирован.
Вайцзеккер: Я бы сказал, что мы бы не преуспели в этом направлении во время войны.
Ган: Да.
Вайцзеккер: Это очень слабое утешение думать, что один человек в состоянии сделать то, что может сделать группа людей за один день.
Ган: Когда-то я хотел, чтобы весь уран был сброшен на дно океана. Я всегда думал, что возможно создать бомбу такого размера, что целая область будет уничтожена.


Виртз: У нас был только один человек, работавший над этим, а у них, возможно, было десять тысяч.


Гейзенберг: есть огромная разница между открытиями и изоретениями. В случае с открытиями, можно быть скептиком и не ждать множество сюрпризов. В случае с изобретениями сюрпризы действительно могут быть только для людей, которые не имели ничего общего с этим. Это немного странно, после того, как мы работали над этим в течение пяти лет.


Гартек: У них был полный штат, а у нас было недостаточно средств. Следовало бы производить сотни органических компонентов урана, проводить систематический осмотр их с  лаборантами, а затем проводить химические исследования. Там этим никто не занимался. Но нам было совершенно ясно, как это должно делаться. Это означало бы нанять сотню человек, и это было невозможно.
Ган: Я мог видеть из многих научных вещей, которые двое моих американских коллег послали мне до 1940, что американцы были заинтересованы в этом деле.
Вайцзеккер: В 1940 году Ван дер Гринтен написал мне о том, что он отделял изотопы с General Electric.
Ган: Это злобный Бомке был в моем институте.
Гартек: Я никогда не встречал такого фантастического лжеца.
Ган: Этот человек пришел ко мне в 1938 году, когда неарийская фройляйн Майтнер еще была там. Было не легко держать ее в моем институте. Я никогда не забуду, как Бомке пришел к нам и сказал мне, что он подвергается преследованиям со стороны государства, потому что он не был нацистом. Мы приняли его, а потом мы узнали, что он был старым членом партии.
Вайцзеккер: Значит мы можем говорить о наших «Бомке-рушенных» институтах (Смех)

3. Все гости собрались, чтобы услышать официальное заявление в 9 часов. Они были совершенно ошеломлены, когда они поняли, что новость была подлинной. Они были оставлены на едине в надежде, что они будут обсуждать ситуацию и делать соответствующие замечания.
Гартек: Им удалось сделать это либо с масс-спектрографом в крупном масштабе, либо
они преуспели с фотохимическим процессом.
Виртз: Ну, я бы предположил, фото-химию или диффузии. Обычная диффузия. Они облучают его с определенной длиной волны.
Гартек: Или с помощью масс-спектрографов в огромных количествах. Это, кажется возможным для масс-спектрографа, делать один миллиграмм в день, -( говорят о '235'). Они могли бы сделать довольно дешевый масс-спектрограф, который, в очень больших количествах, может стоить сотни долларов.Это возможно сделать с сотней тысяч масс-спектрографов.
Гейзенберг: Да, конечно, если вы делаете это именно так; и они, похоже, работали такими масштабами. 180000 людей работали над этим.
Гартек: Что больше в сотню раз, чем у нас было.
Багге: Гаудсмит нас обманул.
Гейзенберг: Да, он сделал это очень грамотно.
Ган: Чедвик и Кокрофт
Гартек: И Саймон тоже. Он хладнокровный человек.
Коршинг: Во всяком случае, это показывает, что американцы способны на реальное сотрудничество в огромных масштабах. Это было бы невозможно в Германии. Каждый из них говорил, что другие были неважны.
Герлах: Нельзя же, в самом деле, говорить такие вещи, до тех пор пока урановая группа была заинтересована. Вы не можете представить себе более тесного сотрудничества и доверия, чем было в этой группе. Невозможно представить, что кто-либо из них сказал бы, что другие неважны.
Коршинг: Неофициально, конечно же.
Герлах(кричит): И не неофициально тоже. Не возражайте мне. Слишком много других здесь людей, которые знают.
Ган: Конечно, мы не можем работать в таких масштабах.
Гейзенберг: Можно сказать, что в первый раз большие средства были предоставлены в Германии весной 1942  года после этой встречи Растом,  когда мы убедили его в том, что у нас есть совершенно определенное доказательство того, что это возможно сделать.
Багге: Здесь это произошло не многим ранее.
Гартек: В самом деле, мы знали, что это возможно сделать, если бы у нас было достаточно материалов. Взять к примеру «Тяжелую воду». Есть три способа, самый дорогой из них стоит 2 марки за грамм и самый дешевый – 50 пфеннигов. И они продолжают спорить по поводу того, что делать, потому что никто не был готов потратить 10 миллионов, если это можно сделать за три миллиона.
Гейзенберг: С другой стороны, весь этот бизнес тяжелой воды, которую я создавал, не мог быть использован для производства взрывчатки.
Гартек: До тех пор пока двигатель работает.
Ган: Кажется они создали взрывчатку до того как создали двигатели, а теперь они говорят: "В будущем мы будем строить двигатели"
Гартек: Если это факт, что взрывное устройство может быть создано с помощью масс-спектрографа, то мы бы никогда не сделали этого, так как мы никогда не смогли бы нанять 56000 рабочих. Например, когда мы рассматривали дело Клузиус-Линде, в сочетании с нашим циклом обмена, нам бы потребовалось использовать 50 рабочих постоянно, чтобы производить две тонны в год. Если бы мы захотели сделать десять тонн - нам пришлось бы нанять 250 человек. Мы не могли сделать это.
Вайцзеккер: Сколько людей трудились на V1 и V 2?
Дибнер: Тысячи.
Гейзенберг: Мы не имели морального права, рекомендовать правительству
весной 1942 года, использовать 120,000 людей только для этого строительства.
Вайцзеккер: Я считаю, что причина по которой мы этого не сделали, была в том, что все физики не хотели делать это, в принципе. Если бы все в Германии хотели выиграть войну, мы бы смогли это сделать.
Ган: Я в это не верю, но я рад, что нам не удалось.
Гейзенберг: Вполне возможно, что война закончится завтра.
Гартек: А на следующий день мы отправимся домой.
Коршинг: Мы никогда не вернемся домой.
Гартек: Если бы мы работали в еще большем масштабе, нас бы убила
'Секретная служба'. Давайте радоваться тому, что мы все еще живы. Давайте праздновать этот вечер в этом духе.
Дибнер: Профессор Герлах был бы обергруппенфюрером и сидел бы в Люксембурге как военный преступник.
Коршинг: Если кому-то не хватает смелости, то лучше отказаться сразу.
Герлах: Не нужно постоянно делать такие агрессивные замечания.
Коршинг: Американцы могли бы сделать это лучше, чем мы, это очевидно.

Герлах выходит из комнаты

Гейзенберг: Дело в том, что вся структура взаимоотношений между ученым и государством в Германии была такова, что мы сами не стремились на 100% сделать это, с другой стороны, мы тоже мало доверяем государству, так что даже если бы мы хотели сделать это, это было бы не просто
Дибнер: Потому что официальные люди были заинтересованы только в немедленных результатах. Они не хотели работать на долгосрочной основе, как и Америка.
Вайцзеккер: Даже если бы у нас было все, что мы хотели, это не значит, что мы бы продвинулись настолько же, насколько американцы и англичане. Понятно, что мы были почти так же далеко от решения, как и они, но это факт, что мы все были убеждены, что работа не может быть завершена в течение этой войны.
Гейзенберг: Ну, это не совсем верно. Я бы сказал, что я был абсолютно убежден в том что мы можем создать урановый двигатель, но я никогда не думал, что мы бы сделали бомбу и в глубине души я очень рад, что это двигатель, а не бомба.


(Ган выходит из комнаты)
Вайцзеккер: Если бы мы начали этот дело раньше, мы могли бы чего-то добиться. Если  они смогли завершить проект летом 1945 года, то нам, возможно посчастливилось бы закончить его в зимой 1944/45.
Виртз: В результате мы бы уничтожили Лондон, но по-прежнему не покорили мир, а потом они бы сбросили эти бомбы на нас.
Вайцзеккер: Я не думаю, что мы должны оправдываться, из-за того что мы не добились успеха, но мы должны признать, что мы не хотели добиться успеха. Если бы мы поместили ту же энергию в него, как и американцы, это совершенно понятно, что нам бы не удалось разнести заводы, так как это сделали они.
Дибнер: Естественно за нами следили всё время.
Вайцзеккер: Можно сказать, что это могла быть гораздо большая трагедия для мира если бы у Германии была урановая бомба. Только представьте себе, если бы мы уничтожили Лондон  урановыми бомбами, это бы не закончило войну, все еще сомнительно, было ли это хорошо.


Гейзенберг: Да. (Пауза) Примерно год назад я слышал от Сегнера из министерства иностранных дел о том, что американцы угрожали сбросить урановую бомбу на Дрезден, если бы мы не сдались в ближайшее время. В то время мне был задан вопрос, возможноли это, и я, с полным убеждением, ответил: «Нет».
Виртз: Я думаю, это характерно, что немцы сделали открытие, и не использовать его,
в то время как американцы использовали его. Я должен сказать, что не думаю, что американцы не стали бы не использовать его.

4. Ган и Лауэ обсудили между собой ситуацию. Ган описал новость как
огромное достижение, не имеющее аналогов в истории и Лауэ выразил надежду на скорое освобождения из-под стражи в свете этих событий.

5. Когда Герлах вышел из комнаты, он пошел прямо в спальню, где слышали, что он рыдал. Лауэ и Гартек подошли к нему и попытался успокоить его. Он, казалось, убедил себя в том что он побежденный генерал и единственной альтернативой для него было застрелиться. К счастью, у него не было оружия, и его в конечном счете успокоили коллеги. В ходе беседы с Лауэ и Гартеком были сделаны следующие замечания:

Герлах: Когда всё закончилось, я обсудил это с Гейзенбергом и Ганом, я сказал своей жене: "Война проиграна, и результат будет, как только противник войдет в страну, я буду арестован и вывезен" , Я сделал это только потому, что сказал себе, что это дело Германии, и мы должны понимать, что немецкие физики останутся. Я ни на мгновение не думал о бомбе, но я сказал себе: "Если Ган сделал это открытие, давайте по крайней мере, будем первыми, чтобы использовать его". Когда мы вернемся в Германию, будет ужасное время. На нас будут смотреть как на тех, кто уничтожил все. Мы не долго будем жить там. Вы можете быть уверены, что множество людей в Германии скажут, что это наша вина. Пожалуйста, оставь меня одного.

6. Чуть позже, Ген подошел успокоить Герлаха, и состоялся следующий разговор:

Ган: Вы расстроены, потому что мы не сделали урановую бомбу? Я на коленях благодарю Бога за то , что мы не сделали урановую бомбу. Или вы в депрессии, потому что американцы смогли сделать это лучше, чем мы могли?
Герлах: Да.
Ган: Вы, конечно, не в восторге от такого негуманного оружия, как урановая бомба?
Герлах: Нет, мы никогда не работали над бомбой. Я не верил, что это произойдет так быстро. Но я счтитаю, что мы должны сделать все, чтобы создать источники энергии и использовать их возможности для будущего. Когда был получен первый результат и концентрация была очень увеличена кубическим методом, кажется, я говорил с правой рукой Шпеера, поскольку Шпеер был не доступен тогда, сначало Оберст Гейст, а потом Заукель у Веймара спросил меня: "Что ? вы хотите с этим сделать ", я ответил:" на мой взгляд, политик, у который владеет таким двигателем может достичь всего, что он хочет ". За десять дней или две недели до окончательной капитуляции, Гейст ответил: "К сожалению, у нас нет такого политика"
Ган: Я рад, что не мы первыми сбросили урановую бомбу.
Герлах: Вы не можете остановить развитие. Я боялся думать о бомбе, но я стал
думать об этом, как о будущем, и что человек, который может поставить под угрозу использование бомбы сможет достичь чего-либо. Это то, что я сказал Гейсту, Заукелю и Мурру. Гейзенберг был там в Штутгарте в то время.

(Заходит Гартек)

Скажите, Гартек, разве не жалко, что это сделали другие?
Ган: Я очень рад.
Герлах: Да, но над чем работали мы?


Герлах: Нам не стоит говорить в присудствии этих двух англичан, что мы должны были сделать больше. Виртз сказал, что мы должны были больше работать над разделением изотопов. Одно дело сказать, что у нас было не достаточно средств, но нельзя перед англичанами говорить, что мы работали не достаточно усердно. Они были нашими врагами, хотя мы саботировали войну. Есть вещи о которых мы знаем и можем обсуждать их вместе, но что нельзя обсуждать их в присутствии англичан.
Ган: Должен сказать честно, что я бы саботировали войну, если бы был в состоянии сделать это.

7. Ган и Гейзенберг:  обсуждал этот вопрос на едине. Ган объяснил Гейзенбергу, что он сам был очень расстроен из-за всего этого. Он сказал, что он не мог понять, почему Герлах воспринял это так сильно. Гейзенберг сказал, что понимает, потому что Герлах был единственным из них, кто действительно хотел победу Германии, потому что, кроме того, он осознавал преступления нацистов и не одобрял их, он не забывал от того факта, что он работал в Германии , Ган ответил, что он слишком любил свою страну и что, как ни странно это может показаться, именно по этой причине, что он надеялся на ее поражение. Гейзенберг продолжал говорить, что он думал, что владение урановой бомбой укрепит позиции Американцев против Русских. Они продолжали обсуждать ту же тему, что и раньше, то что они никогда не хотели работать над бомбой, и были рады, когда было принято решение сосредоточиться на двигателе. Гейзенберг заявил, что люди в Германии могли бы вынудить власть поставить необходимые средства в их распоряжении и освободить 100000 человек, чтобы сделать бомбу, и он чувствует себя так же как и американцы. Он говорил себе, что ничто не имело значения кроме того, что Гитлер должен был выиграл войну, это, возможно, удалось бы, но на самом деле они не хотели, чтобы он выиграл. Ган признал, что он никогда не думал, что поражение Германии повлечет такую страшную трагедию для своей страны. Затем они перешли к обсуждению чувств британских и американских ученых, которые усовершенствовали бомбу, и Гейзенберг сказал,что в их случае это совсем другое дело, так как они считали Гитлера преступником. Они оба надеялись, что новое открытие будет в конечном счете благом для человечества. Гейзенберг продолжал размышлять о видах использования, как Америка поступит с новым открытием и задавался вопросом, будут ли они использовать его, чтобы получить контроль над Россией, или ждать, пока Сталин скопирует его. Они задались вопросом сколько бомб существовало.

Гейзенберг: Возможно, они ничего не больше не делали, кроме как произвели 235-й и сделали бомбу с ним. Тогда должно быть огромное число научных вопросов, над которыми было бы интересно работать.
Ган: Да, но они должны помешать Русским сделать это.
Гейзенберг: Хотелось бы знать, что Сталин об этом думает. Конечно, у них есть такие люди как Ландау, и они тоже могут это сделать. Это не сложно сделать, если знаешь про расщепление. Весь метод заключается в разделении изотопов.
Ган: Нет, в этом отношении Америка и все англосаксоны значительно превосходят их. У меня ощущение, что японская война закончится в ближайшие дни, и тогда мы, скорее всего, будем отправлены домой довольно скоро, и все будет гораздо проще, чем это было раньше. Кто знает, может это благословение в конце концов?

8. Гости решили между собой, что они не должны внешне показать свою озабоченность. Вследствие этого они настаивали на игральных картах, как обычно до полуночи. Вайцзекер, Виртз, Гартек и Багге остались после того, как все остальные уже легли спать. Состоялся следующий разговор:

Багге: Стоит отдать должное этим людям за мужество, чтобы так рисковать многими миллионами.
Гартек: Мы бы тоже преуспели, если бы высшие власти сказали : «Мы готовы пожертвовать всем»
Вайцзекер: В нашем случае даже ученые говорили, что это не возможно.
Багге: Это не правда. Вы сами были на этой конференции в Берлине. Кажется, что это было 8 сентября, все спрашивали - Гейгера, Боте и Вас, Гартек. И все говорили, что это должно быть сделано сразу. Кто-то сказал: «Конечно, этот вопрос остается открытым, все следует сделать как надо.» Вслед за этим Боте встал и сказал: «Господа, это должно быть сделано». Тогда Гейгер встал и сказал: «Если есть хоть малейший шанс, что это возможно - это должно быть сделано». Это было 8 сентября '39.
Вайцзекер: Не знаю как вы можете так говорить, половина людей была против.
Гартек: Против были ученые, которые ничего в этом не понимали, а из тех кто понял лишь треть высказалась против. 90% ничего не поняли, и 90% высказались против. Мы знали, что это может быть сделано в принципе, но с другой стороны, мы понимали, что это было ужасно опасно.
Багге: Если бы немцы потратили 10 миллиардов марок на это и ничего не получилось, у всех физикиков полетели бы головы головы.
Виртз: Дело в том, что в Германии очень мало кто верил в это. И даже те, кто
были убеждены, что это можно сделать, не все работали над этим.


Виртз: Коршинг  действительно был прав, когда сказал, что в урановой группе было не очень тесное сотрудничество, в отличие от того, что сказал Герлах. Герлах на самом деле работал против нас. Он и Дибнер работали против нас все время. В конце концов они даже пытались увезти двигатель от нас. Если немецкий суд будет изучать вопрос о том, почему это не удалось сделать в Германии, то это будет очень опасное дело. Если бы мы все начали работать должным образом в 1939 году - все было бы в порядке.
Гартек: Тогда нас бы убила британская секретная служба.
Виртз: Я рад, что это было не так, в противном случае мы все были бы мертвы.


9. Герлах и Гейзенберг долго беседовали в комнате Герлаха, разговор затянулся на половину ночи. В ходе этого разговора они повторили большинство заявлений, которые были сделаны в ходе общего разговора внизу и уже сообщались. Ниже приведены выдержки из беседы:
Герлах: Я никогда не думал о бомбе, все, что я хотел это сделать все, чтобы развить открытие Гана для нашей страны.


Гейзенберг: Я до сих пор убежден, что наша цель была действительно правильной и что тот факт, что мы сконцентрировались на уране может дать нам возможность сотрудничества. Я считаю, что этот урановый бизнес даст англосаксонам такую огромную силу, что Европа станет блоком под управление англо-саксонов. Если это так, то это будет очень хорошо. Интересно, будет ли Сталин быть в состоянии противостоять так, как он сделал в это прошлом.
Герлах: Если бы у Германии было оружие, что бы выиграть войну, то Германия была бы  права,а  другие  нет. В любом случае в Германии сейчас лучше, чем было бы после победы Гитлера.
Гейзенберг: Я так не думаю. С другой стороны, дни маленьких стран закончились. Предположим, что Гитлеру удалось создать его Европу и в этой Европе не было урана.
Герлах: Если бы мы действительно планировали урановый двигатель - летом 1944 года мы не имели бы бомбу - и это было бы подано надлежащим образом с пропагандистской точки зрения.
Гартек: Это могло бы быть основой для переговоров. Было бы основой для переговоров для любого другого правительства Германии, но не для Гитлера.
Герлах: Я встретил свое падение с открытими глазами, но я думал, что попытаюсь спасти немецких физиков и немецкую физику, и в этом я преуспел.
Гейзенберг: Возможно, немецкие физики будут иметь возможность сотрудничать в рамках большой западной группы.


Гейзенберг: Мне кажется, что разумным для нас будет попытаться работать в сотрудничестве с англосаксами. Мы можем сделать это сейчас с осознанием того, что они вероятно будут, доминировать в Европе. Понятно, что такие люди, как Чедвик и Червел обладают значительным влиянием.


10. Виртз и Вайцзеккер обсудили ситуацию в их комнате. Вайцзеккер высказал мнение, что ни один из них не работал действительно серьезно на уран за исключением Виртза и Гартека. Он также обвинил Герлаха и Дибнера в саботаже. Виртз выразил ужас, что союзники использовали новое оружие. Они продолжали обсуждать возможность Русских открыть секрет и пришли к выводу, что им не удастся сделать быстрее чем за десять лет. Они продолжил беседу:
Виртз: Мне кажется, что политическая ситуация Сталина полностью изменилась.
Вайцзеккер: Я надеюсь, что это так. Сталин, конечно, еще не понял этого. Если американцы и англичане были хорошими империалистами, то они будут атаковать Сталина завтра, но они не будут делать этого, они будут использовать бомбу в качестве политического оружия. Конечно, это хорошо, но результатом будет мир, который будет продолжится до тех пор, пока русские не создадут бомбу, а затем обязательно будет война.

В этот момент Гейзенберг присоединился к Виртзу и Вайцзеккеру. Были приняты следующие замечания:


Вайцзеккер: Наша сила в настоящее время это то, что мы «не-нацисты».


Вайцзеккер: Я признаю, что после этого я больше готов вернуться в Германию, несмотря на продвижение русских.
Виртз : Мои худшие опасения реализовались в связи с осложнениями, которые сейчас будут возникать о нас.
Гейзенберг: Я считаю, что мы сейчас гораздо больше связаны с англосаксами, чем мы были до этого, у нас нет возможности перехода к русским, даже если бы мы хотели.
Виртз: Они нас не отпустят.
Гейзенберг: С другой стороны, мы можем сделать это с чистой совестью, потому что мы видим, что в ближайшем будущем Германия будет находиться под влиянием англо-саксонов.
Виртз: То есть оппортунистическое отношение.
Гейзенберг: Но на данный момент трудно думать иначе, потому что никто не знает, что лучше.
Вайцзеккер: Если меня спросят за какую сторону я предпочел бы работать, конечно, я бы сказал ни за одну из них.

11. Дибнер и Багге также обсудили ситуацию в наедине следующим образом:

Багге: Как вы думаете, что произойдет с нами сейчас?
Дибнер: Они не пустят нас обратно в Германию. В противном случае русские примут нас. Совершенно очевидно, что они сделали; они только что получили некоторую систему, отличную от нашей. Если такой человек, как Герлах был бы там раньше, все было бы иначе.
Багге: Герлах не несет ответственности, он принялся за работу слишком поздно. С другой стороны, совершенно очевидно, что Гейзенберг не был подходящим человеком для него. Трагедия заключается в том, что Коршинг прав в замечаниях, которые он сделал Герлаху. Я думаю, что это абсурдно Вайцзеккеру говорить, что он не хотел добиться успеха. Это может быть так в его случае, но не для всех нас. Вайцзеккер был не тем человеком, чтобы сделать это. Гейзенберг не мог убедить кого-либо, что все это зависит от разделения изотопов. Ведь разделение изотопов рассматривалось как вторичный предмет. Когда я думаю о своем собственном устройстве - он был бы сделан против воли Гейзенберга.
Дибнер: Теперь другие  попытаться дослужиться до майора и продать себя. Конечно, они могут делать то, что им нравится с нами сейчас, мы им не нужны вообще.


Багге: Вы не можете винить Шпеера,он один из всех ученых довел дело до конца. Это было невозможно, так как у нас не было никого в Германии, кто на самом деле разделил уран. В Германии не было никаких масс-спектрографов.
Дибнер: Они все потерпели неудачу. Волхер и Герцога хотели построить его, но они не смогли.

12. Гости отправились спать около 1.30, большинство из них, по всей видимости провели несколько встревоженно ночь судя по глубокими вздохам и случайным крикам, которые были слышны ночью. Было также значительное количество прогулок по коридорам.

III. 7 августа.

1. Утром 7 августа гости читают газеты с большой жадностью. Большую часть утра было проведено за чтением.


4. Герлах и Лауэ обсудить позицию Нильса Бора и ту роль, которую он играл. Герлах сказал, что он был очень расстроен по этому поводу, так как он лично поручился за Бора правительству Германии. Лауэ сказал, что не стоит верить всему, что появляется в газетах.
5. В разговоре с Лауэ, Вайцзекер сказал, что пройдет не много времени, когда имена немецких ученых появятся в газетах и что пройдет много времени, прежде чем они смогут очистить себя в глазах своих соотечественников. Он продолжал цитировать из газеты, что мы были не в состоянии контролировать энергию, из которой он предполагал, что мы были не готовы к урановому двигателю, так что их работа будет по-прежнему будет иметь очень большое значение. Он закончил словами:

Вайцзеккер: История отметит, что американцы и англичане сделали бомбу, и
что в то же время немцы, под гитлеровским режимом, произвели работоспособный двигатель. Другими словами, мирное развитие двигателя урана было произведено в Германии под гитлеровским режимом, в то время как американцы и англичане разработали это жуткое оружие войны.

7. В разговоре между Виртзем, Вайцзекером и Гейзенбергом,
Гейзенберг повторил, что в июле 1944 года высокопоставленный чиновник СС пришел к нему и спросил, всерьез ли он полагает, что американцы могли бы сделать атомную бомбу. Он сказал, что, по его мнению, это было абсолютно возможно, так как американцы могли бы работать гораздо лучше и быстрее, чем они. Вайцзекер вновь выразил ужас при использовании оружия и Гейзенберг ответил, что если бы они производили и сбросили такую бомбу, они, безусловно, были осуждены как военные преступники, сделав "самымое дьявольское, что можно себе представить".

Источник: Операция «Эпсилон» (6th -7 th August 1945) National Archives and Records Administration, College Park, MD, RG 77, Entry 22, Box 164 (Farm Hall Transcripts).
Источник немецкой стенограммы: Dieter Hoffman, Operation Epsilon: Die Farm Hall Protokolle oder die Angst der Alliierten vor der deutschen Atombombe. Berlin: Rohwohlt, 1993, pp. 145-77.


Вы здесь » Актуальная политика сквозь призму истории, религии и оккультизма » #"Неудобные" темы в истории » Хирошима и Нагасаки 6.08.1945. Имитация ядерного взрыва?